Елена Звездная 
Танцующая в ночи

Танцующая в ночи
Она была прекрасна. Гибкий стан двигался в такт мелодии, изгибаясь с каждым течением тональности. Он не отрывал взгляда, загипнотизированный восхитительными движениями. Мир перестал существовать, мысли безуспешно боролись за его внимание, но высший, не отрываясь, любовался танцем.
Данирен – танцующая в ночи, она оправдывала свое имя. Гибкая и стройная светловолосая бестия становилась совершенной, стоило ей начать танцевать. Он любил и ненавидел, презирал и восхищался, мечтал убить и желал обладать, но в этот миг лишь молча восторгался. Она была его невестой, невестой доставшейся по наследству, уже завтра Данирен будет лживо улыбаться гостям на их помолвке… наверное, столь же лживо она улыбалась его брату. Но сейчас высший не хотел думать о том, что ждет ее после свадьбы, не хотел и не мог.
А Данирен замечала никого. Она танцевала и в этот миг всем миром для нее была прекрасная музыка, то бегущая как река, то нежно поющая словно соловей в лесу. Данирен знала, что уже завтра ей снова придется надеть ненавистное стягивающее движения и талию платье, собрать волосы в неудобную прическу и изображать примерную дочь властителя… Но это только завтра, а эта ночь принадлежала ей.
Все танцующие в ночи уже вышли из круга, уставшие, но невероятно счастливые, и только она никак не хотела расставаться с последней летней ночью. Данирен танцевала, вкладывая в танец мысли, чувства, душу, и не желала останавливаться. Десятки глаз наблюдали за танцующей принцессой, но в эту ночь она не видела никого.
'Данирен, любимая, иди ко мне!', – танцующая вздрогнула, услышав его голос, и остановилась. Слова Элиандра больше не слышал никто, как истинный принц ночи он умел говорить так, чтобы его чувствовал лишь тот к кому он обратился. Данирен выскользнула из круга, игнорируя недовольный ропот всех вокруг, и легко побежала к скале – месту встречи.
Девушка почти летела к нему. Он здесь, Он пришел, Он зовет ее, все остальное – неважно. Но что-то помешало ее ощущению эйфории, чей-то взгляд, не страстный и восхищенный, а холодный и злой. На секунду она хотела остановиться и рассмотреть темную фигуру у дуба, но Элиандр ждет, все остальное неважно…
Темный стоял у скалы. Казалось, его глаза обнимают ее, нежно прижимая, но руки справились с этим гораздо лучше. Ей хотелось раствориться в его объятиях, принадлежать только ему, быть с ним.
– Я люблю тебя… – Элиандр, привлек ее к себе, вдыхая сладкий аромат волос, и нежно, словно боясь сломать, прижимая к себе. – Я так долго ждал тебя….
– Прости, я не могла сбежать из дворца, – она говорила, стараясь заглянуть в его глаза, – Прости…
В его глазах боль, страдания и любовь. Принц ночи наклонился к ее губам, и мир перестал существовать. Только он, его ласкающие руки, его страстные губы. Данирен казалось, что земля исчезла, звезды взрываются сиянием, она не слышала ничего кроме его дыхания…
И вдруг мир раскололся, земля остановилась а звезды померкли. Смех! Громкий, злой издевающийся! Элиандр отстранил ее и тут же, закрыл собой от нескольких выходящих из чащи мужчин. Она узнала этот смех, слишком поздно узнала и взгляд на поляне – ее нареченный, ее жених, ее проклятие – повелитель Андариона. Завтра должно состояться их обручение.
– Ранагнар, повелитель Андариона, не ожидал столь поздней встречи. – Элиандр издевательски склонил голову.
– Элиандр, принц темных, поверь, я не ожидал этой встречи еще больше! Тем более не ожидал, что она произойдет в столь приятной компании.
Данирен вздрогнула, она поняла, что ее узнали. Элиандр стал напряженным как стальная пружина, и тихо только для нее произнес:
– Беги в портал, быстро.
Она поняла, что он приготовился к бою, но не могла принять этой жертвы. Данирен слишком любила его.
– Нет.
Он посмотрел на нее и уже без использования магии голоса, холодным тоном произнес:
– Уходи!
Ранагнар захохотал.
– Элиандр, ты собираешься спасать свою любовницу от ее собственного жениха? Принц темных, ты совсем обезумел от ночного танца? – Ранагнар, повернулся к одной из темных фигур и приказал – Уведи ее.
Декарон, танцующая узнала собственного хранителя, осторожно приблизился и вежливо попросил принцессу следовать за ним. Она не могла не неповиноваться, неподчинение приказу личного хранителя означало государственную измену, но отойти от Элиандра она тоже не могла, зная, что сейчас между ним и убийцами стоит только она. Декарон повторил свой приказ, на этот раз громче и повелительнее. Она не шелохнулась. Знала, что этим ставит себя вне закона, но жизнь любимого была важнее.
– Декарон, она дважды не подчинилась тебе, мне ли объяснять, что твои полномочия теряют силу? – повелитель Андариона откровенно издевался, – Уходи Декарон, теперь они вне закона, и разбираться с этой деликатной заминкой придется мне.
Декарон медлил.
-Принцесса, – медленно произнес он, – вам его не спасти, он преступил закон, он совершил убийство, он нарушил границы земель клана, у него нет шансов. Идемте, иначе я не смогу спаси вас.
– Уходи Данирен. – голос Элиандра стал почти безжизненным.– Прошу тебя, уходи! – и уже магией голоса, только для нее. – Я не один. Я смогу уйти.
Данирен прикоснулась к его лицу, нежно провела рукой по сжатым губам, и одними губами прошептала 'Люблю'. Медленно, как будто ее заставляли совершать каждое движение, она подошла к хранителю. Сказка кончилась, теперь она молила лишь о том, чтобы не наступил кошмар. Хранитель протянул ей плащ, стараясь не смотреть на короткую тунику, так пленительно обрисовывающую ее тело, и повел за собой обратно на поляну танцующих. Они не успели дойти до леса, как началась схватка. Принцесса с ужасом замерла, глядя на любимого. Элиандр сражался как истинный темный, сражался быстро и стремительно, успевая уходить от ударов, но, не забывая наносить ответные. Она помнила, что будь здесь даже десять воинов, он справился бы со всеми, и все же сковывающий страх вопреки разуму говорил обратное.
Ранагнар видел, с какой гордостью она смотрит на любовника, и понимал, что с его охраной Элиандр справится без труда. Но в планы повелителя и не входило позволить принцу темных перебить его людей – нет, с убийцей своего брата он хотел расправиться сам. Небрежно сбросив плащ, Ранагнар достал меч. Это было сигналом – его люди тут же отошли в сторону, предоставив повелителю право поединка. Данирен заметила, как вдруг побледнел Элиандр. Она не могла понять, почему он так испугался всего лишь одного противника. Хранитель попытался увести ее силой, но она только твердила, 'Элиандр победит, он сможет'. Декарон понял, что она не знает и тихо прошептал:
– Повелителя Андариона победить невозможно…
Она, недоумевая, посмотрела на хранителя, а затем на двух сражающихся мужчин. Элиандр теперь двигался в два раза быстрее, но Ранагнар убивал его, играючи нанося режущие удары и превращая ее любимого в кровавое месиво.
– Нет! – Данирен оттолкнула хранителя и бросилась к сражающимся. – Нет, не надо!..
Ранагнар обернулся. Злая, издевательская улыбка исказила его красивое лицо, и, глядя в глаза своей невесты, одним ударом он перерубил Элиандра!.. Мир потемнел, ветер застонал, лесные волки, оплакивая смерть темного завыли. Она упала на колени, не в силах осознать происходящее, только боль, казалось, разрывает ее словно меч. Повелитель Андариона медленно вытер меч платком, и, подойдя к ней, резко приподняв ее подбородок, заставил смотреть на себя.
– А ты надеялась, что твой любовник, убьет меня так же, как убил моего брата? – он усмехнулся, – глупая влюбленная девчонка, на твоем месте я беспокоился бы о себе.
Он подхватил ее, и с ношей на руках отправился в лес. Декарон, побледнел, осознав, что повелитель собирается сделать, но сказать ему ничего не дали – уже через секунду на маленькой поляне у скалы трупов было два.
Данирен не сопротивлялась. Смерть двух дорогих для нее людей, казалось, отняла саму ее жизнь. Она молчала, когда Ранагнар бросил ее на траву, не пошевелилась, когда он срывал ее одежду, и только крик боли сорвался с ее губ, едва он резко вошел в нее. Эту боль ее тело не вынесло, и танцующая в ночи потеряла сознание…
*********************************************************************
Данирен застонала. Открыв глаза, она увидела, что лежит на кровати в своих покоях. На ней был только чужой плащ. Все тело оказалось покрыто ссадинами, а внизу живота каждое движение отдавалось болью. Девушка приподнялась и увидела перепуганную служанку.
– Тиса, как я здесь оказалась?
Служанка подбежала к ней и протянула стакан с мутной жидкостью, приложив палец к губам. Затем оглянулась и, наклонившись, начала быстро и тихо говорить.
– На рассвете вас принес повелитель Андариона, он сказал, дать вам лекарство, как только вы придете в себя. И еще сказал, что ему очень жаль, что так получилось. И что вместо помолвки сегодня будет свадьба, вот.
Данирен вспомнила все. Смерть Элиандра, гибель хранителя и то, что с ней сделал Ранагнар… Слезы, горькие и бесполезные, катились по ее щекам. Элиандр!.. Больше нет его темных глаз, его нежных рук, его ласкового голоса…
В бессильной ярости разбив стакан, Данирен рыдала над погибшей любовью, ей было все равно, что ее плачь, могут услышать, ей было все равно, что подумают гости и узнают слуги. Ее больше не интересовало, что будет с ней, но она точно знала, что быть женой убийцы она не желает. И снова и снова в бессильных рыданиях слышалось имя любимого – Элиандр…
Лишь спустя несколько часов выплакав все слезы, Данирен тихо приказала служанке:
– Тиса, принеси мою одежду.
Девушка хотела что-то сказать, но не посмела ослушаться приказа и выбежала из спальни. Остальные служанки перешептывались в холле, им запретили входить к принцессе и это, само по себе было событием. А уж горькие рыдания слышали все.
Тису стремились расспросить, а она лишь отмахнулась от сплетниц, и, выбрав наряд, быстро вошла в спальню, вновь плотно прикрыв двери. Данирен попыталась встать, но тут же со стоном упала на кровать. Боль внизу живота казалась невыносимой, проведя рукой она увидела кровь. Осознание того что она больше не невинна, было болезненным, но сейчас ей было все равно. Любимый, тот, для кого она берегла себя, был мертв, все остальное лишь продолжение кошмара.
Тиса помогла ей дойти до купальни, принесла обезболивающий сбор и старалась не стонать при виде покрытого ссадинами тела ее юной госпожи.
Спустя час затянутая в корсет, и отбеленная пудрой Данирен покинула свои покои. Она гордо шла по коридорам, кивая и улыбаясь гостям. Каждый шаг был болью, но она старалась не обращать внимания, концентрируясь на точных шагах и поддержании той маски радушия, которую приходилось держать во дворце.
А дворец гудел как потревоженный улей. Гости и придворные о чем-то перешептывались, и, судя по затихающим при ее появлении разговорам, речь была именно о ней.
'Они не могут знать' – твердила про себя Данирен, хотя ей было бы наплевать, даже если бы они присутствовали на поляне вчера. Сейчас, пока она шла к покоям отца, Тиса уже мчалась к жрицам Ордена Ночи. Данирен приняла решение – она больше не хотела видеть дворец, не желала быть женой убийцы, не собиралась видеть этот мир. Прядь ее волос и фамильное кольцо дают право жрицам Луны требовать ее вступления в круг. Раньше такая судьба пугала, а теперь она молила о том, чтобы Тиса успела привести жриц. Коридор, еще коридор, огромный с уходящими ввысь колоннами зал и Данирен остановилась возле хранителя Верге.
– Доложи отцу, что мне немедленно нужна аудиенция.
– Да, моя принцесса.
Верге как-то странно посмотрел на нее, и скрылся за огромными дверями. Еще минута и ее пригласили войти. Гордо подняв голову, Данирен вошла зал совета. Вот только отец был там не один, и напротив властителя сидел повелитель Андариона. Ранагнар глядел на нее нагло, оценивающе, как палач на жертву, которая вдруг смогла встать с дыбы и сделать реверанс.
– Властитель Винниона, – Данирен склонилась в приветственном поклоне, – я бы желала удостоиться личной аудиенции.
– После того что ты натворила, я бы и на порог тебя не пустил. – Отец был в ярости, она увидела, как его глаза потемнели от злости, как сжимаются скулы на лице. Что ж, она не хотела этого, но видимо придется нарушить этикет.
– Отец, неужели я не могу поговорить с вами наедине, без того чтобы вы унижали меня перед правителем Андариона?
– А что, по-вашему, моя дорогая, вы можете унизиться передо мной еще больше? – Ранагнар встал, подошел к ней и тихо прошептал. – Мне кажется, больше чем вы уже это сделали, просто невозможно.
Она смотрела на него в бессильной ярости, стараясь удержать слезы. Да, по этикету она должна была склониться вначале перед ним, ибо повелитель Андариона был значительно выше, чем властитель Виниона, но она не желала улыбаться и кланяться собственному насильнику. Данирен отступила на шаг, и, посмотрев на отца, одними губами попросила.
– Пожалуйста.
– Я не могу, Нира, – голос отца вдруг из повелительного, стал усталым и каким-то виноватым, – После того что произошло у меня нет прав на тебя.
Дыхание перехватило, на глазах выступили слезы, она старалась взять себя в руки, но потрясений было слишком много. Несколько минут в зале совета царила тишина.
– Что он рассказал?! – Данирен старалась сделать свой голос холодным и равнодушным, но по жалеющему взгляду отца, поняла, что ей это плохо удается.
– То, что прошлую ночь ты провела на поляне танцующих, сбежав из дворца, несмотря на мой запрет, и то, что часть этой ночи ты провела в объятиях повелителя Андариона.
Данирен замерла. Такой подлости она не ожидала. Обвинить ее в том, что она как уличная девка отдалась без закона, рассказать об этом ее отцу и еще столь нагло, как-будто она сама его соблазнила. Она смотрела на Ранагнара, и понимала, что изнасилование не самое страшное, что можно совершить.
– Отец, – Данирен не могла больше притворяться и сдерживаться, – он изнасиловал меня и он убил хранителя Декарона.
Совет замер. Данирен взирала на седовласых лордов, но они старались не смотреть на нее… Отец встал и отвернулся к окну, ничего не предпринимая в ответ на ее страшное признание. Она не понимала что происходит, почему все отводят глаза, почему ее насильника не заставят немедленно покинуть дворец.
– Вы и это оставите без внимания? – Слезы, уже не сдерживаясь, катились по ее щекам, но Данирен не обращала внимания. – Отец?
Ранагнар подошел к ней ближе, протянул руку, и тут же бессильно опустил ее. Взгляд на советников и его спокойный приказ:
– Оставьте нас.
Приказ повелителя Андариона выполнили все. Данирен с бессильной злобой смотрела, как из зала выходят, опустив головы советники, как медленно не глядя на нее, выходит отец. Мир как будто сошел с ума, она и подумать не могла, что властителю Виниона могут отдать приказ в его собственном замке. Она стояла не в силах вымолвить ни слова, в каком-то страшном трансе, с ужасом понимая, что этот громкий звук – это закрывшаяся за отцом дверь.
– Данирен, – Ранагнар подошел ближе, – мне жаль, что нам так и не удалось поговорить, зато теперь самое время это сделать. – Он стоял совсем рядом с ней, но старался не прикасаться. – Через два часа состоится наша свадьба, тебя обвинять никто не будет, ты не девка, просто мы не смогли сдержать свои чувства. Именно это и было рассказано придворным.
Она молча рыдала, стараясь удержать слезы. Ей казалось, что кошмар продолжается, еще мгновение, и она проснется. Это не могло быть правдой, все это просто не могло быть правдой.
– Запомни, Нира, – Ранагнар произнес ее прозвище мягко, но так как будто наслаждался правом быть к ней ближе, – я не позволю тебе сорвать обряд сочетания. Будешь сопротивляться, отнесу в храм на руках, будешь кричать закрою рот. Ты все поняла?
Она повернулась и посмотрела в его глаза. Убийца, насильник, и теперь ее личный враг, да, она прекрасно понимала, на что он способен. Она хорошо понимала, что теперь любые слова излишни, остается лишь бежать из дворца к жрицам ночи, и немедленно.
– И еще, – Ранагнар взял ее за руку и надел на палец кольцо, ЕЕ отправленное с Тисой фамильное кольцо, – Тиса в замок не вернется, я не терплю тех, кто не подчиняется приказам.
Свет померк. У нее больше не было сил плакать, сопротивляться, бороться. Она чуть не упала, но он мягко подхватил ее и с ней на руках, сел на ближайший стул. Ей казалось, что она задыхается, но он не позволил ей встать.
– Хочу тебя снова, – его голос стал низким и хриплым, – прикасаться к твоей коже, целовать нежные губы, обладать тобой.
Она попыталась вырваться, но только сейчас поняла, что с его силой спорить невозможно. Он без труда удержал ее, и его рука медленно начала гладить ее ноги поднимаясь все выше. Она застонала от бессилия, безуспешно стараясь, освободится. Ранагнар тихо рассмеялся, спрятав лицо в ее волосах.
– Данирен, маленькая сладкая Данирен. Мне понравится быть твоим мужем, и каждую ночь ты будешь танцевать только для меня. – Она попыталась ударить его, но он легко перехватил удар, и, удерживая одной рукой, второй продолжал гладить ее ноги. – Мне жаль, что все так случилось вчера, но ты не оставила мне выбора. А после твоего танца, удержаться я не смог.
– Почему….ты? – слезы душили, мешали ей говорить.
– Потому что ты прекрасная, маленькая, сладкая, нежная. Потому что я хотел тебя, потому что твой танец свел меня с ума, и меня бесило, что на тебя смотрят все остальные. Ведь ты принадлежишь мне.
– Почему отец послушался твоего приказа, почему ты смог убить Элиандра, почему…? – Она не могла говорить от душивших слез, от еле сдерживаемого крика..
Он отстранился и посмотрел в ее глаза полные слез.
– Вас, принцесса, что именно интересует больше, почему мне боятся возразить властители или почему меня не смог убить ваш темный возлюбленный? – Его рука, медленно ласкающая ее бедра, вдруг резко вошла в нее. Она прикусила губы от боли, не желая доставлять ему еще большее удовольствие своим криком. Он оценил ее сдержанность и, медленно вынув руку, посмотрел на окровавленные пальцы.
– Ты не выпила лекарство. А зря, кровь бы уже остановилась, и боли было бы меньше. – Теперь его взгляд стал серьезным. – Как ты вообще смогла дойти до зала совета?
Она не ответила. Ранагнар перенес ее на кресло, сел рядом и заговорил резко и быстро.
– Я не просто повелитель Андариона, этот титул достался мне от брата, вместе с тобой в качестве невесты, кстати. Он мой брат по матери. Увы, но после смерти отца она предпочла снова стать женой. Мой полный титул Ран сидион Агнар, повелитель северных земель.
Она вздрогнула. Повелитель земель, титул переходящий высшим. Так он высший, Данирен застонала, только теперь она поняла, почему Элиандр проиграл. У нее не было шансов с того момента как Ранагнар заявил наследственные права на нее. Только теперь она поняла, почему отец повиновался – Ран сидион Агнар мог убить властителя на глазах подданных и никто не посмел бы даже укоризненно посмотреть на него. Высшему дозволялось все.
– Зачем тебе эта свадьба, Высший? – она смотрела в его черные глаза. – Ты мог бы взять меня, невзирая на правила, мог бы убить там, на поляне, отомстив за смерть брата.
Ранагнар улыбнулся.
– Мне нужен наследник для Андариона. Для высших ты никогда не будешь моей женой, но подданным Андариона будет проще, если ими будет управлять законный наследник.
Так вот какая роль отведена принцессе Виниона. Роль породистой самки, которая должна произвести на свет породистого щенка. Ребенка, на которого отец не взглянет ни разу, ребенка который для подданных будет богом, а для семьи отца всего лишь ублюдком.
– Тогда зачем ты убил Элиандра? После рождения твоего ребенка, я могла бы быть с ним.
Высший хохотал уже открыто.
– Ты просто наивная дура. Твой темный нарушил закон, он же полагаю из-за тебя, убил моего брата. Но хуже всего то, что он посмел прикасаться к тебе. – Ранагнар поднял ее резким рывком и больно сжав в объятиях, зло прошептал. – Тебе нравилось, как он ласкает тебя? Как целует? Как произносит твое имя?
************************************************************
Данирен закрыла глаза, голос высшего словно унес ее на несколько лет назад, в день солнцестояния, когда танцуя свой первый танец в круге, она увидела Элиандра. Он был красив, очень красив. Высокий, стройный и сильный, словно ночной хищник, Элиандр выделялся среди всех поклонников ночных танцовщиц. Она отдала ему свое сердце, едва посмотрев в темные глаза ночного принца, и Данирен танцевала свой первый танец для него.
В ту ночь танцующие во тьме приняли ее в свой круг, удостоив дочь человека чести быть равной нимфам. А утром было спешное возвращение во дворец, недолгий утренний сон и самый долгий день в ожидании встречи. Она, не отрываясь, смотрела на часы и ждала когда же придет ночь. Она была так неосторожна, что отец за обедом спросил что происходит. 'Ничего, – произнесла Данирен, впервые солгав отцу, – я просто познаю время'. Ей не поверили, и к принцессе была приставлена стража. Пришла ночь и когда она плакала за запертыми дверями, она впервые услышала его голос: 'Данирен, любимая, иди ко мне'. Она не сомневалась, что это именно он зовет ее, она знала, еще тогда когда увидела его впервые, чувствовала, что и он полюбил ее с первого взгляда. Двери были заперты, но для нее темный создал портал, и каждую ночь она незаметно сбегала из спальни, оставив Тису изображать спящую принцессу.
Она танцевала для него каждую ночь, совершенствуя движения. Любовь великая сила, и Данирен стала изящнее нимф, грациознее ночных жриц. Расцветающую красоту юной принцессы не могли не заметить, а вот причину понять никто не мог, и к ней был приставлен личный хранитель. Казалось все кончено, портал при стоящем в ее спальне хранителе открыть было невозможно, но едва тьма покрыла землю, как она услышала ставший родным голос, 'Данирен, любимая, иди ко мне'. И она сбежала в портал. Ошарашенный хранитель отправился за ней, а увидев, танцы ночных нимф, присоединился к ее ночным вылазкам. Каждую ночь Элиандр ждал ее, а после танцев уводил к их любимому месту у скалы. Только с ним она могла быть просто собой, говорить то, что ей хотелось, вести себя так, как хотелось. Без этикета, правил, условностей. Он не просто любил ее, для него она была предметом поклонения. Ради нее он оставил придворных любовниц, ради нее нарушал границы клана, ради нее перестал убивать каждую ночь. Данирен было известно, на что способны темные. Знала, что они могут говорить на расстоянии, что способны убивать голосом, знала, что темные питаются смертью. Но тем сильнее была ее любовь к тому, кто отказался причинять боль другим, отказался ради нее. И Данирен любила его и дарила ему свою любовь. Два года он едва прикасался к ее губам лишь кончиками пальцев, и позволял себе едва целовать ее руки, и только когда Данирен исполнилось 16, прикоснулся губами к ее губам. Он берег ее, как берегут самое дорогое сокровище, сдерживая свою страсть. Он любил ее, и готов был ждать ее совершеннолетия. Вместе они мечтали о том, как смогут сбежать от всех, как будут жить в стране гор, они даже придумали имена для своих детей, и никогда не сомневались, что будут вместе.
Мечты о нем, мысли о нем, воспоминания о минутах проведенных вместе наполняли ее длинные и томительные дни во дворце. Она не замечала, как начинают смотреть на нее мужчины. Не обратила внимания и на то, что во дворец все чаще стали приезжать властители и повелители со всей страны. Данирен, любящая и любимая, всегда счастливая и немного мечтательная действительно превратилась в невероятно красивую девушку. Длинные светлые волосы, нежный и томный взгляд голубых глаз и всегда счастливая улыбка притягивали к ней взгляды. Но стоило ей пройтись по залу, как у всех перехватывало дыхание. Ночные танцы сделали ее стан, походку, движения наполненными грацией и красотой, а скрыть красоту тела было невозможно даже неудобными дворцовыми платьями.
Властитель Винниона почти ежедневно, лишь устало отмахивался от претендентов на руку и сердце дочери, говоря о том, что принцесса еще дитя, а Данирен не замечала ничего и никого. Она приветливо разговаривала с млеющими претендентами, машинально отвечала на комплименты и каждый день думала лишь о темном принце. Ей было почти семнадцать, когда отец представил ей Ретана, повелителя Андариона. Именно тогда Данирен впервые испугалась того, как на нее смотрят мужчины. Ретан пожирал ее взглядом, не скрывая своего желания. Она неспешно прогуливалась с Ретаном по саду, едва сдерживаясь, чтобы не убежать. Была вынуждена терпеть его присутствие за обедом, и с ужасом догадывалась, что именно Ретану ее отец отказать не сможет. В тот вечер Данирен отказалась ужинать, сославшись на мигрень. Но едва пришло время вечерней трапезы, как вбежавшие служанки начали одевать ее к столу. Несмотря на все протесты, ее по приказу отца привели в роскошно украшенный Зал Торжеств. Гадать о поводе столь торжественного собрания пришлось недолго. Едва подали десерт, как отец встал и патетично объявил о помолвке своей единственной дочери Данирен, принцессы Винниона и Ретана, повелителя Андариона. Андарион был давним торговым и военным покровителем Винниона, и отец был доволен тем, что партнерство удалось укрепить браком, причем браком, на котором так настаивал правитель Ретан.
Зал взорвался аплодисментами и поздравительными речами, а она с ужасом смотрела на Ретана Андарионского, едва осознавая, что этот грубый и самоуверенный изверг станет ее мужем и хозяином. Он не отводил от нее глаз, он смотрел на нее как собственник, не скрывая ни своего желания, ни своего неуважения.
Празднование затянулось. Ее как взрослую и почти замужнюю не собирались отпускать до полуночи, она несколько раз просила дозволения отца покинуть торжество, но каждый раз отец лишь отрицательно качал головой. Ретан сидел возле нее, и, пользуясь всеобщим одобрением, держал ее руку. Ей казалось, что зал это клетка, Ретан ее цепь, а отец жестокий палач. И ровно в полночь она услышала призыв – 'Данирен, любимая, иди ко мне'. Она вздрогнула и вырвала свою ладонь из рук нареченного. Элиандр ждет, он зовет ее, ей казалось, что ее сердце вырвется из груди. И вдруг злой голос Ретана вторгся в ее мысли:
– Кто зовет тебя?
Данирен удивленно посмотрела на него.
– О чем вы, мой повелитель?
Ретан схватил ее руку и больно сжал.
– Я повторю свой вопрос только один раз, девочка. Кто Зовет Тебя?
От боли на глаза навернулись слезы, к такому обращению она не привыкла, она никогда не знала, что мужчин можно бояться. Ретан зло смотрел на нее, и она понимала, что ей придется ответить.
– Я жду ответ. – Холодно произнес он.
– Дорогая ты плачешь? – Отец, наконец, удосужился посмотреть на дочь. – Видимо твои отговорки про мигрень были правдой. Ступай в свои покои, если повелитель Андариона позволяет.
– Пусть идет, – холодно произнес Ретан, и в его глазах мелькнуло отвращение к ней.
Она вышла из-за стола и, стараясь не бежать, направилась к выходу. Тишина в зале Торжеств поразила ее, оглянувшись, она впервые увидела, как на нее смотрят мужчины. Данирен почти бегом бросилась в свои покои. Вбежав в спальню, принцесса тут же приказала Тисе запереть двери. Несколько минут, и в удобной тунике, держа за руку хранителя, она шагнула в портал.
Элиандр встретил их у самого портала.
– Что случилось? Где ты была?
Принцесса разревелась в его объятиях как маленькая девочка, стараясь сквозь всхлипывания рассказать ему обо всем. Он слушал молча, нежно гладя ее плечи, целуя заплаканные глаза. Как бы ему хотелось спрятать свою малышку от всех, но сейчас он не мог. Посвященные не примут ее, пока Данирен не достигла восемнадцати.
– Любимая, осталось немного, – магия голоса заставила ее успокоиться и расслабится, – протяни время до совершеннолетия, и я заберу тебя.
– Хорошо, Элиандр, любимый, я сделаю все, что ты скажешь. – Она приподнялась на пальчиках, но едва дотянулась до его подбородка. Он улыбнулся и, наклонившись, нежно поцеловал ее. – Идем танцевать, ночь почти на исходе.
Когда она вошла в круг, танцующие в ночи уступили его Данирен, понимая, что сейчас ей захочется танцевать одной. Ночь играла, звуки мелодии успокаивали ее, унося тревоги дня прочь. Она снова танцевала, но сейчас только для себя, расставаясь с наивными детскими мыслями, расставаясь с тем чувством защищенности, которое и называется детством. Она танцевала долго, и когда остановилась, на поляне было тихо, а в глазах ее ночных подруг стояли слезы. Они догадались, что она танцевала прощание с детством.
Данирен улыбнулась, на этот раз уже спокойно и безмятежно, оставив все тревоги в круге, и обернулась, ища глазами Элиандра… но увидела массивную фигуру Ретана. Он стоял чуть за кругом света, и с ним было больше десяти хранителей, а в стороне поблескивал вход другого портала. Ретан не отводил глаз, в которых бушевало желание, и Данирен поняла, что танец он тоже видел. Элиандр заметив, как побледнело ее лицо, обернулся и увидел вооруженный отряд. Понять, кто это было легко, а убить его Элиандр мечтал только за то, что повелитель Андариона заставил плакать его любимую.
– Данирен, беги к порталу. – Его приказ никто кроме нее не мог слышать, и она понимала, что это позволит выиграть время.
Легко, словно нимфа, она спрыгнула с круга и побежала к скале. Хранитель не отставал, казалось еще несколько мгновений, и они пересекут портал. Но у самого входа их ждали. Декарон достал меч, готовый защищать хозяйку до последнего вздоха.
– Так значит наша милая и целомудренная принцесса на самом деле шлюха темного. – Голос выходящего из леса повелителя Андариона нарушил ночную тишину. – Восхитительная и пленительная, но все-таки шлюха.
Язвительный тон Ретана, заставил ее перестать бояться. Данирен поняла, что Элиандр рядом, а в том, что любимый защитит ее, она не сомневалась, и только улыбнулась, услышав голос темного.
– Я не принадлежу к дворянам, и у меня нет кодекса,– голос темного, холодный и спокойный, – но еще раз позволишь себе грязное выражение, и будешь платить за это кровью. – Элиандр вышел на поляну, обнажив меч из темной стали.
Ретан обернулся медленно и лениво, словно оборачивался на писк мыши, но, не забыв при этом достать меч.
– О принц темных. Таки наша шлюшка подцепила крупную рыбку.
Элиандр ответил ударом меча. Отшатнувшись, Ретан ответил выпадом, но темный был быстрее.
– Стража! – Повелитель Андариона держался за грудь, уронив меч, теперь в его голосе был только страх.
Хранители набросились на Элиандра одновременно, но, как и хозяин убить темного не смогли. Данирен впервые видела, как убивает темный – молча и быстро. Она, не отрываясь, смотрела на Элиандра, не заметив как Ретан пошатываясь, направился к ней, и когда повелитель Андариона приставил кинжал к ее тонкой шее, звать на помощь было поздно.
– Теперь проси меня о пощаде, – Ретан тяжело дышал, но держал ее крепко, – маленькая лживая тварь, быстро в портал.
Но повелитель Андариона не успел увести ее, еще один темный преградил его путь, и резким ударом по руке, заставил его выронить кинжал. Несколько минут и на поляне стояла тишина. Ретан был мертв и ни один из его стражников не смог спастись.
Элиандр подошел к ней, и нежно обнял.
– Все кончено. Их трупы мы выбросим в реку. – Она прижалась к нему, стараясь унять дрожь. – Не бойся, все будет хорошо, я обещаю. Только портал нам придется закрыть на несколько дней, люди Ретана будут искать нечто похожее.
Она не хотела его отпускать, прижимаясь к нему всем телом.
– Ты должна идти, любимая прошу, мне тяжело расставаться, пощади меня. – Данирен кивнула и, поцеловав его руки, направилась к порталу. – Любимая, еще только год и мы будем вместе.
Она только прошептала 'Люблю' и шагнула в портал.
Шли недели. Стражники Андариона рыскали по дворцу и стране, но ничего кроме трупа повелителя не обнаружили. Прошел еще месяц и Элиандр вновь позвал ее. В ту ночь она не хотела танцевать, только его руки, его губы, его глаза. Он не выпускал ее почти до рассвета, но оба знали, что ночью встретятся вновь.
А через месяц отец слегка растерянным тоном объявил, что новый повелитель Андариона предъявил законные права на принцессу Винниона.
Она встречала Ранагнара, на лестнице у дворца, как и полагалось, встречать столь высокородного гостя. Когда он появился верхом во главе отряда, страшное предчувствие словно сковало ее сердце. Но стоило ему посмотреть на нее, как она поняла – это не предчувствие, он просто все знает. Этикет как всегда позволил Данирен взять себя в руки, и с улыбкой провести гостя в тронный зал, как и полагалось будущей высокородной невесте.
А ночью ее снова целовал любимый, нежно лаская в последний раз.
****************************************************************************
Повелитель Андариона, не дождавшись ответа, отпустил ее. Затем нервно взмахнул рукой, и Данирен увидела портал.
– Отправляйтесь в ваши покои, моя принцесса, у вас осталось не так много времени до обряда сочетания, так что нечего тратить силы на обратное путешествие. – Он задумчиво посмотрел на нее, и добавил. – Не забудь выпить лекарство.
Данирен послушно шагнула в портал. Да, она собиралась выпить, но не лекарство.
В спальне служанки спешно и молча, раскладывали свадебный наряд. Она не знала, какие указания им были даны, но ни одна не смела, поднять глаза на госпожу или заговорить с ней. Ни одна кроме темноволосой женщины, которая стояла у дверей.
– Меня зовут Аттиа, госпожа. – Представилась женщина, которая явно наводила ужас на служанок. – Я буду вашей доверенной, вместо Тисы.
Тиса! Данирен тихо застонала. Тиса была не служанкой, для принцессы она давно была единственным другом в замке, а теперь ее нет, и Данирен даже не знала что с ней.
Аттиа протянула ей стакан с темной жидкостью.
– Это нужно выпить, – напомнила доверенная, – иначе мне придется сообщить повелителю.
Данирен молча, выпила противную жидкость, и протянула ей пустой стакан. Аттиа усмехнулась, но ничего не сказала.
Следующие полчаса ее мыли, натирали и одевали. Платье было великолепно, одна из служанок тихо шепнула, что платье готовили со дня помолвки с прежним повелителем Андариона, но договорить ей не позволила Аттиа, шикнув на перепуганную девушку. Дальнейшие сборы проходили в полной тишине, и к назначенному времени принцесса была готова.
– Я хочу побыть одна. – Данирен не дожидаясь ответа, отвернулась от огромного зеркала.
– Это запрещено, – спокойно ответила Аттиа.
– Это мое право! – Данирен повысила голос.
Доверенная иронично поклонившись, вышла из будуара.
У нее был лишь миг, и быстро перебежав комнату, принцесса схватила маленькую шкатулку. Там на самом дне лежал темный пузырек. Этот яд Данирен берегла с той минуты как увидела в лавке аптекаря. Она никогда не знала, зачем он, но ей казалось что, храня пузырек, она бережет самую страшную тайну. Разве могла она знать тогда, что бережет этот яд для себя.
Яд был отвратительным и горьким, но Данирен выпила его с удовольствием. Вот и все подумала она, всего час и вместо породистой самки высший будет любоваться ее холодным трупом.
Ее уже ждали. Отец и пять советников – ее свадебный кортеж. Когда она вышла, взгляд Аттии стал встревоженным. Доверенная метнулась в будуар, и через секунду появилась на пороге с пузырьком в руках.
– Что это?
Данирен, даже не оглянулась на ее вопрос и присев в реверансе перед отцом направилась к выходу. Принцесса Винниона была великолепна и шла гордо улыбаясь. Властитель Винниона догнал ее, и, взяв за руку, тихо произнес:
– Прости меня, я не смог уберечь единственную дочь.
– Отец, это уже не имеет значения, – Данирен говорила тихо, и спокойно, – Уже все не имеет значения.
– Тот темный, что был с тобой, как ты могла?
Данирен резко остановилась, и повернулась к отцу.
– Этот темный принц, его имя Элиандр, был самым светлым в моей жизни. Он любил и берег меня, и я мечтала быть только с ним. А вы предали меня, отдав на растерзание подонку из высших!
Она замолчала, понимая, что ее тираду слышали все, и, подняв голову еще выше, направилась к храму. Отец шел рядом, как-то разом сгорбившись и постарев.
– Прости, – она поняла, что ему тяжело это говорить, – у меня не было выбора.
А храм уже был забит до отказа. Разодетые леди и расфуфыренные лорды низко кланялись невесте, беззастенчиво рассматривая ее наряд, и столь же беззастенчиво строя предположения по поводу быстрой свадьбы.
Она гордо шла к своему нареченному, не улыбаясь и не приветствуя никого. Ранагнар ожидал с ироничной улыбкой на губах, не отрывая глаз от будущей жены, но тут к нему быстро подошла Аттиа, и улыбка с лица высшего исчезла.
Данирен подошла к нему и склонилась в приветственном реверансе.
– Ты все выпила? – тихо спросил Ранагнар.
– До последней капли, как вы и приказали, повелитель. – Она откровенно смеялась ему в лицо.
– Зачем?
– От искреннего желания быть вашей женой! – Ее ответ прозвучал так громко, что придворные мгновенно смолкли. Ранагнар снисходительно улыбнулся.
Жрец начал обряд единения. Стоя перед алтарем, Данирен вспоминала, как мечтала пройти с любимым обряд сочетания, а Элиандр шутил над тем, что она продумала обряд до мелочей, начиная от платья и заканчивая тем, какими будут лица гостей, когда подадут десерт. Но как был ужасен этот обряд, как не похож на ее мечты. Данирен казалось, что это просто сон, а завтра она проснется, и с наступлением тьмы снова будет танцевать для темного принца.
Жрец произносил торжественную речь, в храме царило благоговение, и Данирен поняла, что обряд закончен. С этой секунды она собственность повелителя Андариона.
Ранагнар, как довольный и счастливый муж, в соответствии с традицией пригласил гостей обряда следовать в Зал Торжеств, а затем повернулся к Данирен, несколько секунд смотрел на нее, и, схватив за руку, повел к одному из боковых выходов церкви. Она не сразу заметила, что там еле заметно сверкает еще один портал, но сопротивляться было бессмысленно, она и не пыталась. Шаг в пустоту, и они оказались в его покоях, она сразу это поняла, увидев небрежно брошенный утренний костюм повелителя, на столике у входа. Ранагнар отпустив ее, направился к двери, там уже стояла Аттиа с пузырьком темно зеленого, почти болотного цвета. Повелитель, молча, взял его, и, закрыв двери, подошел к Данирен.
– Выпей. – Он смотрел на не с такой яростью, что первым ее желанием, было подчинится, но она сдержалась. – Я сказал выпей это, маленькая дрянь.
Данирен молчала. Еще только полчаса и все будет кончено.
– Нира! Не заставляй меня вливать в тебя это силой и портить твою прическу, ведь вас ваше высочество еще ждут гости.
– Это не мои гости, и не мое торжество и ты, высший, не мой муж. – Данирен говорила спокойно, без страха, ей казалось, что она уже не в этом мире. – Я предпочту умереть и быть с любимым в мире тьмы, чем жить с убийцей и насильником.
Ранагнар несколько секунд стоял, словно пораженный ее словами, а потом резко схватил ее за волосы и, заставив поднять голову, влил содержимое в рот. Данирен попыталась выплюнуть, жидкость была отвратительной и мешала дышать, но Ранагнар не отпускал ее, до тех пор, пока она, задыхаясь, почти теряя сознание, машинально не сглотнула противоядие.
– Вот видишь, это же было нетрудно. – Он отшвырнул ее на кровать. – Вот только прическу пришлось испортить….. да и платье тоже.
Он подошел, наклонился над ней и одним рывком разорвал платье и корсет, не тронув лишь нижнюю тунику.
– Ты такая красивая, – его руки коснулись обнаженной шеи, заскользили по плечам, – Я скоро вернусь, скажем, гостям, что невеста не выдержала счастья и упала в обморок. Плевать, что они подумают.
Он с сожалением встал, не отрывая взгляда от ее тела.
– Аттиа побудет с тобой, так что глупостей я уверен больше не будет, – с этими словами повелитель вышел из комнаты.
Аттиа вошла через секунду, и, оглядев комнату, села на кресло у входа, не сводя глаз с лежащей в разорванном платье принцессе.
Данирен встала, скинула остатки платья, понимая, что Аттиа не собирается ей помогать и села на постель, обняв колени руками. Хотелось кричать, плакать, звать на помощь…но звать было некого. Она знала, что вскоре вернется Ранагнар, и только старалась и не думать, что он сделает, когда вернется.
И вдруг она ощутила сначала колебания, словно кто-то пытался настроиться на нее, а затем возник призыв. 'Данирен, иди ко мне'. Принцесса вздрогнула, услышав голос. Это не могло быть правдой, он не мог остаться в живых.
'Данирен, я жду, иди ко мне'.
Призыв повторился еще раз. Она явственно услышала его и вскочила. Аттиа тоже встала, но явно не соображала что происходит. Данирен поняла, что присутствие ищейки высшего ей сейчас помешает. Застонав она легла на кровать, и произнесла:
– Мне плохо, принеси воды.
Аттиа недоверчиво посмотрела на принцессу, но из комнаты вышла.
'Данирен, иди ко мне'. Она снова услышала призыв, обернулась, увидела вход в портал, и, не задумываясь, побежала к нему. Уже проваливаясь в пустоту прохода, она слышала звон бьющегося стекла и жуткий, полный ярости крик Аттии.
Данирен стояла на поляне, а возле скалы ее ждал темный принц, она, не веря, но, уже надеясь, что это он, громко закричала:
– Эллиандр. – От ее крика он вздрогнул, и вышел из тени. Данирен резко остановилась.
Это был не Эллиандр. На нее смотрел принц темных, но это был не ее принц. Темный быстро подошел к ней и посмотрел в полные слез и разочарования глаза.
– Идем, – он взял ее за руку и повел к другому порталу. Она следовала за ним, уверенная, что он не причинит ей вреда, но не скрывала горьких слез, потому что последняя надежда на спасение Элиандра погибла.
Переход, переход, переход, еще переход и вот они на причале. Темный укутал ее в свой плащ и повел на огромный корабль. В молчании они поднялись на палубу и прошли в каюту.
Он сел на диван и жестом предложил ей сесть рядом. Данирен подчинилась, она не боялась темного, и была благодарна ему уже за то, что он вырвал ее из рук Ранагнара.
– Тебе очень плохо? – магия голоса, сильная, пронизывающая, магия которой владели только темные.
Данирен вдруг почувствовала себя как дома, словно теперь она снова под защитой и уже никто и никогда не сможет ее обидеть. Она просто плакала, а темный взяв ее на руки успокаивал, немного покачивая, как успокаивают маленького ребенка. Она рассказала ему все, о любви Элиандра, о том, как его убили, и даже о том, как поступил с ней Ранагнар. Темный слушал, молча, но ей казалось, что он все понимает и его душа страдает вместе с ней. С ним было так хорошо, как будто вернулись на миг их ночи с Элиандром. Она так и уснула у него на руках, спрятав заплаканное лицо в складках его одежды.
Когда она проснулась, был день. Корабль уже вышел в открытое море, и за окном синели только безбрежные морские просторы.
– Доброе утро, моя принцесса. – Темный вошел в каюту с подносом в руках.– Я так понял, что последние сутки вам явно было не до еды, так что самое время утолить голод.
Данирен улыбнулась, и села за стол.
– Как ваше имя, мой темный спаситель? – Только сейчас она вспомнила, что он так и не рассказал кто он.
– Я темный принц, наследник трона ночи, и наставник Элиандра. – он посмотрел в ее удивленные глаза, – правитель Ариан.
– Что значит наставник …Элиандра? – Ей было так тяжело произносить имя любимого.
– Я отвечал за него. Когда три года назад он принял решение уйти из клана, теперь я понимаю почему – Ариан внимательно посмотрел на нее, – я не отказался от этой роли. За Элиандром повсюду следовали хранители, и я знал обо всем. К сожалению, хранители первыми вступили в бой с высшим и погибли, поэтому спасти господина не смогли.
Данирен вспомнила, как Элиандр побледнел, и поняла, что в тот миг он позвал хранителей, и узнал, что они мертвы.
– Будь он проклят, – прошептала она, потеряв интерес к еде, – будь он проклят.
Ариан улыбнулся.
-Ты о высшем? Он уже проклят, и поверь, моя месть заставила его в ярости рушить стены дворца. Но сейчас он бессилен. – Улыбка темного стала на миг злой, а в глазах мелькнул красный отблеск.
– Я не понимаю, – Данирен встала и подошла ближе к Ариану.
– Я украл тебя. Прямо из его спальни, невзирая на его хранительницу. – Данирен только сейчас осознала, кем была Аттиа, – Похитил самое ценное, что у него было, не оставив следов. Ран сидион Агнар будет в бешенстве искать следы порталов, возможно даже отследит несколько, но портал, ведущий на пристань найти он не сможет, и уж тем более не поверит в то, что мы уплыли на корабле. Он будет охотиться за порталами, но их совсем немного, а потом охотится высшему будет не зачем.
Ариан подошел к окну, и продолжил.
– Ранагнар ценит тебя, ему нужен наследник, возможно, он влюблен, тем сильнее будет удар.
– А что будет со мной? – Данирен только сейчас поняла, что осталась совсем одна, без родных и защиты.
Принц темных улыбнулся.
– Ты будешь со мной, – и увидев ее испуганный взгляд, быстро добавил, – не бойся, я не буду принуждать тебя ни к чему. Ты будешь жить во дворце, как жена убитого Элиандра. Если сможешь полюбить снова, мы будем рады отпраздновать свадьбу, если не сможешь принять никого, я обещаю тебе защиту и покровительство.
Ариан взял ее руку, и посмотрел в глаза.
– Но если тебе наскучит придворная жизнь, ты сможешь отправиться к танцующим в ночи. Элиандр любил тебя, и я понимаю, что в твоем сердце пока ни для кого нет места, но весь мой клан постарается сделать твою жизнь без любимого счастливой. – Он хотел сказать что-то еще, но, не решившись, отпустил ее ладонь.
***********************************************************************
Аттиа беззвучно рыдала, глядя на повелителя. Ран сидион Агнар был в ярости. Он почувствовал чуждый портал, то легкое искажение пространства и моментально вернулся в покои, но было поздно. Ее там уже не было. Он метнулся в портал, и взвыл от ярости, увидев площадку у скалы. То, что это сделал темный, он понял сразу. Аттиа рассказала, как вела себя Данирен, в том, что ее призвали, он не сомневался. Но какой темный посмел украсть его женщину, как они посмели выступить против повелителя земель? Ран в ярости уничтожил скалу мысленным ударом. Тысячелетняя порода осыпалась, открывая десятки порталов, но высший уже проверил их все. Тот, кто создал эту цепь, намеренно хотел его убить и каждый второй портал вел в хаос, а те, что были безопасными вели в никуда, или обрывались на полпути.
Ранагнар не знал что делать. Его любимая, его маленькая танцовщица, его жена сейчас с кем– то другим, и мысль что к ней прикасаются чужие руки, убивала его. Высший в ярости рушил все вокруг.
– Темные, – высший на секунду остановился, меняя ипостась – темные должны ответить.
– Повелитель, – Аттиа старалась говорить спокойно и рассудительно, – стоит ли затевать войну из-за какой-то жалкой девчонки?
Ранагнар медленно подошел к ней, и, схватив за шею, поднял вверх.
– На твоем месте, я бы заткнулся, я хорошо помню, кто недосмотрел за Данирен. – он отшвырнул хранительницу на землю, – отправляйся в земли темных. Она там, я уверен, ищи в замке Ариана и в замке матери принца темных, и на этот раз не заставляй меня исправлять твои ошибки.
– Да господин, – Аттиа старалась отдышаться, – я не подведу вас больше.
Вспышка сине-зеленого света и Аттиа исчезла. Ранагнар понимал, что она сможет отыскать его сбежавшую невесту, но вот вопрос когда, и кто все это время будет рядом с его женщиной.
****************************************************************************
Данирен стояла на палубе корабля, вглядываясь вдаль. Ей нравилось море с его непостоянством и красотой. Они плыли второй день, и, по словам водного Нората, управляющего этой махиной, уже вечером путешествие должно было закончиться. Ариан тихо подошел к ней.
– Нам пора,– он выглядел задумчивым, и несколько встревоженным, – в каюте портал, он приведет тебя в замок, я появлюсь на несколько минут позже.
– Хорошо, – Данирен полной грудью вдохнула морской воздух, – это было самое чудесное путешествие в моей жизни. Кажется, я влюбилась в море, не хочется расставаться.
– Вы прощаетесь ненадолго, – Ариан улыбнулся, любуясь прядями ее светлых волос, с которыми так забавно играл ветер, он завидовал ветру, – мой замок находится на берегу моря, и я распоряжусь, чтобы твои окна выходили к синим просторам.
Она улыбнулась и посмотрела на него. Он был красивым, даже слишком. В нем аристократическая внешность истинных темных, сочеталась мужественностью и силой темных земли. Сейчас она не понимала, как могла перепутать его с Элиандром, он был совсем другим, но даже в глубине души она не призналась бы себе, что он был гораздо притягательнее ее потерянного возлюбленного.
– Спасибо, мой повелитель, – и замолчав на мгновение, она добавила, – спасибо за все.
Он улыбнулся, и, взяв ее за руку, отвел в каюту. Данирен удивилась, увидев сразу три сияющих портала, но Ариан ничего не объясняя, снял знак тьмы – огромный талисман темных, и, передав ей, подтолкнул к первому порталу.
Шаг в пустоту и она оказалась в огромном зале. Первое, чему поразилась Данирен это огромному количеству бриллиантовой зелени, сотням летающих ярких птиц и роскошным цветам, которые казалось, украшали стены, колоны, потолок дворца. Второе что ее слегка удивило, это несколько десятков стражников окруживших ее. Один из стражников что-то спросил, но его язык был ей незнаком, и она только отрицательно покачала головой. И в этот момент она увидела темноволосую женщину, которая царственной походкой приближалась к ним. Данирен никогда не видела никого красивее. Темная обладала роскошной фигурой, ее иссиня черные волосы оттеняли белоснежную кожу, а черные глаза раскосой формы были невероятно выразительными.
– Девочка, ты так разглядываешь меня, как будто я неведомое животное. – Темная улыбнулась принцессе, и обратилась к стражникам. – У нее в руках знак тьмы, слепые идиоты, значит, ее суда направил повелитель. Оставьте девочку.
Данирен улыбнулась своей неожиданной спасительнице.
– Он сказал, что появится через несколько минут, – и уже смущенно добавила, – вы не животное, просто я впервые вижу настолько красивую женщину.
– Эссиара, – кокетливо представилась темная, – и насколько я понимаю, тебя малышка зовут Данирен. Не удивляйся моей осведомленности, просто я знаю, куда отправился Ариан, хоть и не одобряла его затеи. Впрочем, об этом мы еще успеем поговорить, давай присядем, ждать всегда лучше наслаждаясь прохладными напитками.
Эссиара провела ее через огромный холл, попутно давая описания самым ярким и красивым цветам и болтая о погоде и характере моря, а затем остановилась перед огромными резными дверями.
Здесь покои Ариана, и чтобы он не бегал, разыскивая тебя по всему дворцу, будет лучше, чтобы мы подождали его здесь.
За дверями скрывался сад. Высокие деревья уходили ввысь теряясь в вышине, маленькие птицы порхали вокруг, а под самым большим деревом стояла небольшая беседка с накрытым столом и тремя стульями.
– Не удивляйся, – снисходительно заметила Эссиара, – Ариан любит быть особенным, и должна признаться ему это удается.
Эссиара грациозным движением наполнила два бокала и протянула один Данирен.
– Пей, тебе понравится, а потом обязательно расскажи мне все про высшего. Какой он, как он целуется, как смотрит на тебя когда… ну сама понимаешь.
Данирен замерла, и с таким неподдельным ужасом посмотрела на темную, что Эссиара чуть не подавилась.
– Он убийца, жестокий насильник, он… как ты можешь спрашивать такое?
На секунду Эссиара задумалась, а затем все же произнесла.
– Но милая, Ран сидион Агнар, известен как непревзойденный любовник. Все в ужасе от того что от него сбежала жена. Тебе завидовали все его бывшие подружки, а их значительно больше сотни. Я просто не понимаю.
На секунду Данирен вспомнила ту ночь, когда погиб Элиандр. Вспомнила треск разрываемой ткани, и нестерпимую боль, и отвернулась, пытаясь скрыть слезы. Эссиара, поняла все.
– Прости, я больше никогда не буду касаться этой темы.
Они замолчали и каждая задумалась о своем. Данирен все больше начинала волноваться за Ариана. Он сказал всего несколько минут, но его не было больше получаса. И в этот миг ярко, нестерпимо больно для глаз вспыхнул портал, и из него на бегу выскочил Ариан, и не удержавшись упал. Эссиара тут же, машинальным движением уничтожила проход и обе девушки подбежали к лежащему без движения темному.
– Ариан, любимый. Ариан? – Эссиара целовала его закрытые глаза, сжатые губы, его окровавленные руки. – Се ньияте, се ньияте.
Темная звала на помощь на своем древнем языке, забыв обо всем. Сейчас это была просто перепуганная женщина, на руках которой умирал возлюбленный. Эссиара не сдерживала слез, и постоянно что-то твердила любимому на языке темных. Вбежавшие слуги помогли ей перенести наследника трона на постель. Тут же его раздели и начали обрабатывать раны. Рыдающая Эссиара беспрестанно спрашивала у появившегося лекаря, который перевязывал и обрабатывал глубокие порезы 'Кто это сделал, кто это сделал?'. Но лекарь лишь отмахивался от обезумевшей от горя темной, ответ он не знал, а та, которой ответ был известен, тихо плакала, глядя на своего умирающего спасителя. Данирен уже видела такие раны – кромсающие тело, рвущие мышцы. Такие удары в ту страшную ночь играючи наносил ее любимому Ранагнар, и она понимала, с кем вступил в схватку Ариан и чуть не погиб из-за нее.
****************************************************************************
Ранагнар смотрел на медленно тонущий корабль. Спасать было уже некого, он позаботился о том, чтобы каждый водный на корабле захлебнулся собственной кровью, но все было напрасно. Ее на корабле уже не было.
Наследник трона ночи, это ничтожество просчитался, высший смог найти скрытый портал, и проследил его до морского порта, но создать переход к движущемуся кораблю было невозможно, и Ранагнар стал ветром.
Больше суток он преследовал отплывший накануне корабль, но темный, почувствовав его приближение на несколько минут раньше переправил Данирен в свой дворец, зная, что Ранагнар не мог преломить пространство территории темных. Ариан спрятал танцующую, но не успел закрыть портал, в котором исчез сам, и высший догнал его. Ранагнар напал еще до выхода из портала, медленно и с удовольствием кромсая темного. Он хорошо понимал что, стараясь выжить, Ариан создаст портал во дворец ночи, проход, по которому высший сможет проследовать за ним.
Принц темных сражался отчаянно. Как наследник престола темных, он был сильнейшим из них. Темный скользил по искривленному пространству словно тень, стараясь нанести удар. Ранагнар оценил его силу, когда меч Ариана прожег его плащ, но темный был слишком слабым противником для высшего, и повелитель Андариона без труда отбивал все атаки, каждый раз кромсая противника.
– Ариан,– Ранагнар на секунду остановил меч – ради чего ты сражаешься? Она не твоя, и не принадлежит к клану темных. Отдай то, что принадлежит мне.
Ариан задыхался, его левая рука превратилась в лохмотья из кожи и мяса, но он знал, чего добивается высший.
– Она принадлежит темным,– говорить было трудно, и все же Ариан еще мог стоять, – она пройдет круг посвящения в войдет в клан.
Ранагнар усмехнулся, глядя на изрубленного наследника трона.
– Ариан, ей семнадцать, до посвящения еще год. Ты не сможешь прятать ее столько времени. Я убью тебя, а потом изрежу весь твой клан, но найду свою женщину. Ты умираешь, я вижу, как жизнь покидает твое тело, приведи меня к Данирен и я сохраню твою жизнь.
Ариан чувствовал, что теряет силы, меч уже был слишком тяжелым для него, он больше не мог уворачиваться от ударов, но воспоминания о той ночи, когда она прижималась к нему, ища защиты, ее заплаканные глаза, заставляли его сражаться до последнего. И только когда Ранагнар пронзил его на сквозь, медленно проворачивая меч в теле темного, Ариан решился.
Темный закрыл глаза, и магия позвала его женщину: 'Эссиара помоги'. Она ответила на призыв, машинально создав проход. Ариан из последних сил бросился в портал, на бегу посылая ей мысленный приказ уничтожить проход… и высший не успел.
Ранагнар несколько минут в оцепенении понимал, что темный сбежал, а затем дал волю своей ярости. Искривленное пространство перехода, в котором они сражались, горело в пламени его ярости. Ранагнар уничтожил корабль водных, посмевших помогать темному. Но когда ярость, поглотив все вокруг, исчезла, он стоял на волнах, чувствуя, что проиграл. Снова проиграл.
*****************************************************************************
Ариан не приходил в себя несколько дней. Эссиара не отходила от его постели, и сейчас это была не гордая темная красавица, а измученная беспокойством уставшая женщина. Данирен приходила к постели раненного каждый день, но понимая, что не сможет ничем помочь, надолго не задерживалась. Ее поселили в огромной комнате, с большим выходящим к морю балконом и именно здесь принцесса проводила почти все время. Прошло пять дней, прежде чем в одно утро служанка передала ей просьбу Эссиары прийти.
Данирен бросилась вверх по лестнице, обогнав посыльного. Она вбежала в лесные покои наследника трона, и первое что увидела, это сидящего в беседке абсолютно здорового Ариана, которому довольная и похорошевшая Эссиара подсовывала очередную порцию бульона.
– Ариан, ты жив, – ее глаза засияли радостью, – я так рада.
– Я рада гораздо больше, – капризно и чуть ревниво ответила Эссиара.
– Эсси, – Ариан укоризненно покачал головой, – разве можно так разговаривать с нашей гостьей.– И уже обращаясь к Данирен, добавил. – Присоединяйтесь к нам ваше высочество, и рассказывай, как тебе живется во дворце.
Данирен присев на резной стул, и взяв протянутый Эссиарой бокал, попыталась ответить, но лишь улыбнулась, разглядывая Ариана. Пять ночей она, как и Эссиара не могла спать, зная, что там наверху, умирает ее спаситель и единственный защитник. Она чувствовала, что он для нее не просто хороший друг, но глядя на то, как нежно Эссиара ухаживает за любимым, понимала, что никогда не признается ему.
– Ну и чего мы молчим, – Ариан внимательно посмотрел на нее, – так, если они тебя обижали, ты только скажи, я их заставлю тебя на руках носить, и каждую секунду воспевать о тебе оду.
Данирен рассмеялась, ей вдруг снова стало легко и хорошо, так словно и не было этих дней полных отчаяния.
– Ну что вы повелитель, ваши придворные более чем приветливы, я чувствую себя даже лучше чем дома.
– Ммм,– Ариан сжав губы, попытался отвернуться от очередной ложки бульона, которую Эссиара невзирая на протесты все же влила ему в рот, – вот подожди еще денек, и я покажу тебе нижний дворец.
– Для начала тебе стоит поправиться. – Эссиара была явно недовольна тем, что ее мужчина столь рад общению с другой.
Ариан улыбнулся, и чуть наклонившись, легко поцеловал ее.
– Эсси, ты такая забавная, когда злишься.
С этими словами темный встал, и, попрощавшись с девушками, отправился на совет. Ему предстояло многое сообщить, и задерживаться не стоило.
Эссиара горестно вздохнула и с деланным отчаянием пролепетала:
– Он совершенно не бережет себя, вечно этот совет и совет. – И уже с со смехом в голосе обратилась к Данирен, – идем гулять там за этими стенами чудесная погода, может искупаемся. Бежим, давай.
И схватив Данирен за руку Эссиара помчалась к созданному в мгновение порталу.
*******************************************************************
Он любовался двумя резвящимися на побережье девушками. Высокую властную брюнетку он знал хорошо, с Эссиарой его связывали особые отношения. Ранагнар вспомнил ту дождливую и ветреную ночь, когда закрыл двери перед обезумевшей от страсти темной. Воистину лишь темные умеют так страстно любить и столь яростно ненавидеть, Эссиара не простила ему отказа и за каждым очередным ударом всегда мелькала ее сексуальная тень. Элиандр был ее младшим братом, но вероятнее всего об этом она ни Ариану ни Данирен не сообщила, проворачивая очередную интригу. 'Великолепная, мстительная Эссиара, что же ты задумала теперь?.. – Ран понимал, что темная не зря столь мила с его возлюбленной, – и как разрубить твой очередной змеиный узел?'
Ранагнар перевел взгляд на белокурое создание, грациозно укорачивающееся от брызгающейся темной. Его любимая, его прекрасная, его жена с которой он невольно был столь жесток. Если бы только у него был шанс, в ее восхитительных глазах больше никогда не было бы слез, а сейчас он вынужден лишь смотреть на собственную жену сквозь пространство. Высший сжал кулаки, он вдруг понял – Эссиара не зря вышла за пределы недосягаемого для его зрения замка, темная знала, что он следит, и уверена в том, что сейчас он наблюдает. Его догадка подтвердилась довольно быстро. Стоило Данирен отбежать на песок, как она невольно упала и темная тут же бросилась ей на помощь, но когда она нагнулась над лежащей девушкой, Ранагнар отчетливо увидел красный блеск в глазах Эссиары, блеск, который выдавал желание темных убивать. И неожиданно Эссиара подняла голову и посмотрела ярко красными глазами на повелителя Андариона. Ранагнар был уверен, что она не могла его видеть, но вздрогнул от неожиданности и понял намек. Темная готова убивать беспощадно, и жертвой будет его маленькая танцовщица.
Ранагнар чуть не взвыл от ярости и беспомощности. Ветер послушный его неосознанному приказу яростно обрушился на девушек, Эссиара не удержалась и с веселым хохотом упала на песок. Он выдал себя, не сдержался, перестал контролировать. Она победила в этой молчаливой схватке, и оба знали это. Темная перестала издевательски хохотать и ничего не объясняя ошеломленной ее поведением Данирен, потащила девушку к замку.
Высший едва не скрежетал зубами, только сейчас осознав, что давно играет по чужим правилам, и правила меняются противником по ходу игры. Ее игры.
**********************************************************************
Данирен пыталась спросить Эссиару о ее странном поведении на пляже, но темная грубо отвела ее в покои, и победно улыбаясь, вышла. Танцующая в ночи недоуменно посмотрела ей в след, темная пугала и восхищала ее одновременно. С одной стороны Эссиара была ее единственной подругой в замке, а с другой иногда Данирен ловила на себе странные взгляды темной, взгляды которые заставляли ее сердце сжиматься от жуткого предчувствия.
Данирен нравился дворец наследника трона ночи, он был словно создан для нее. Она каждое утро просыпалась под пение летающих повсюду ярких птиц, любила прикасаться к роскошным цветам, но темные все же не принимали ее, и всегда ей казалось, что на нее смотрят с неодобрением.
Спустя три дня принцесса переодевалась к ужину, приглашение на который ей принесли еще утром, когда раздался легкий стук в двери.
Служанка, не поднимая головы и все так же тщательно зашнуровывая ее корсет, коротко сказала:
– Наследник трона, – и усмехнувшись, добавила, – по темному проходу прошел, думал вы одна. Впустить?
– Ну конечно пригласи его войти. Он же ваш правитель. – Возмущенно заметила Данирен.
Служанка лишь неодобрительно покачала головой, и, завязав шнуровку ее платья, неторопливо отправилась открывать двери.
Когда в ее покои вошел Ариан, она поняла, что присутствие служанки его не обрадовало.
– Нам нужно поговорить, – Ариан подошел ближе и явно смущаясь, заговорил, – сегодня перед ужином тебе будут представлены высокопоставленные и очень высокопоставленные из наших. Эссиара задалась целью выдать тебя замуж, и, пожалуй, шаги в этом направлении предпримет уже сегодня.
– Но я уже замужем, хоть и не по своей воле – возразила Данирен.
Ариан устало вздохнул, и, взяв ее за руку начал терпеливо объяснять:
– По нашим законам, брак, а у нас это называется слияние душ, может быть заключен лишь после достижения совершеннолетия. У нас несколько иное представление о союзе любви и по нашим поверьям любить и быть едины могут лишь осознанные души, а таковыми они становятся после достижения предела юности. – Ариан нежно коснулся ее волос, заботливо поправляя выбившуюся прядь, и продолжил – но чтобы не связать себя обязательствами помни, что сегодня, да и впредь пока не полюбишь, ты не должна танцевать первый танец ночи ни с кем. Первый танец танцуют лишь те, кто связан обязательствами или прошел обряд слияния душ. Это особый танец, ритуальный и магический, впрочем, ты все поймешь, когда увидишь. И еще, Данирен прошу тебя не танцуй сама, это слишком……даже не знаю, как сказать тебе, в общем, помни, что у нас танцуют только парами.
Ариан с сожалением отпустил ее руку и направился к двери, приоткрыв ее, он повернувшись добавил:
– Кстати, моя принцесса, Ваш второй танец принадлежит мне.
Ариан ушел, а Данирен поправляя волосы, вспомнила, как ночные танцы ворвались в ее жизнь.
********************************************************************
Она была нескладным подростком, когда отец впервые позволил ей участвовать в охоте. Виннион был единственной провинцией, в которой была выведена собственная порода лошадей, чем все жители безумно гордились. Скакуны Винниона были быстрыми и выносливыми, правда пугливыми, но на это принято было внимания не обращать. Именно на виннионском скакуне она мчалась в тот день за кричащей кавалькадой всадников. Она была неопытной всадницей, и охотники умчались далеко вперед. Решив догнать их, срезав путь, она направила лошадь сквозь заросли у реки и не заметила огромной змеи пригревшейся на камне. Лошадь встала на дыбы, и метнулась в сторону, совершенно не слушаясь приказов рыдающей хозяйки. Данирен не помнила, сколько обезумевший скакун мчался в неизвестном направлении, прежде чем она, не удержавшись, упала на траву. Девочка кричала и звала на помощь, но никто не услышал ее криков, она так и бродила по лесу пугаясь каждой тени, пока не наступила ночь.
В темноте сжавшись под огромным деревом, Данирен тихо плакала от страха, когда вдруг увидела, словно скользящие по траве тени, направляющиеся к сияющему вдали свету. Она знала, что нимфы не причиняют людям вреда и побежала их догонять. Там на огромной поляне окруженной вековыми дубами был круг. Звучала прекрасная музыка и нимфы, подчиняясь каждой ноте, изящно танцевали. Вся поляна была словно залита лунным светом, и музыка казалось, была соткана из света. Но очаровывали не музыка и свет, завораживали прекрасные танцовщицы, сменяя друг друга в круге или синхронно танцуя группами. Данирен с восхищением следила за прекрасным танцем и ей казалось, что музыка проникает в нее заставляя изгибаться в такт танцующим.
– Что ты здесь делаешь, маленькая принцесса? – Одна из нимф неслышно подошла к ней, – ты потерялась? Бедняжка иди к нам.
Данирен забыв обо всем, вступила в круг. Она резвилась и танцевала с нимфами почти до утра, а затем они увели ее, и в круг вступили три дриады. Они танцевали так, словно отдавали жизнь лунному свету и прощались с прекрасной мелодией.
– Они умирают, – тихо сказала нимфа Исиа, – это их последняя ночь.
Дриады танцевали до первых лучей солнца, завораживая своих зрителей, но стоило солнечному свету осветить круг, как прелестные девушки со стоном покинули поляну. Вслед за ними исчезали в тени леса юноши и девушки, которые приходили любоваться ночными танцами, последними покидали поляну нимфы, и вскоре на поляне остались лишь Данирен и Исиа. Нимфа нежно улыбнулась растерянной от страха снова остаться одной принцессе.
– Не бойся, теперь нимфы и деревья твои друзья, мы поможем тебе. – Исиа подвела ее к самому огромному дубу, – обними дерево и подумай о доме. Прощай малышка.
– Но я хочу еще вернуться, – Данирен умоляюще посмотрела на танцующую в ночи, – я так хочу танцевать с вами.
Исиа задумалась на миг и лишь отрицательно покачала головой:
– Ты человек, люди не танцуют в круге, сегодня мы просто хотели помочь испуганному ребенку.
– Я буду танцевать как вы, или просто любоваться ночными танцами, – Данирен боялась потерять эту ночную сказку, – пожалуйста, позволь мне.
И нимфа не смогла отказать девочке, которая так просила не отбирать у нее мечту. Исиа улыбнулась и тихо промолвила:
– Приходи.
Данирен готова была летать от счастья, и нежно обняв дерево, она подумала о доме. Принцесса услышала шелест листьев, ощутила тепло солнца и дуновение ветра, несколько мгновений и она стоит в дворцовом парке, обнимая огромный дуб посреди беседки. Радостная Данирен бросилась во дворец рассказать обо всем отцу. Но повелителя Винниона не было, он со всей охраной дворца и отрядами поселян прочесывал обширные леса в поисках единственной дочери. За ним тут же послали, а уставшую и потрепанную принцессу искупали, накормили и переодели. Она пыталась рассказать советникам, что случилось, но никто не поверил ее рассказу и все решили, что малышка просто видела мираж, обессилев от голода.
Когда во дворец примчался повелитель Винниона, она уже спала. Услышав, где всю ночь была его девочка, он в ярости разбил поданный ему кувшин с вином. Отец выслушал сбивчивые рассказы советников, и к всеобщему удивлению запретил говорить об этом с принцессой.
А утром, слушая за завтраком восторженный рассказ дочери, он хмуро сказал:
– Ты больше никогда не покинешь дворец.– Данирен попыталась возразить, но властитель резко оборвал ее. – Моя дочь не ночная вертихвостка, долг принцессы Винниона хранить честь семьи, и больше я не желаю слышать об этом.
У нее было много вопросов, но спросить о маме она не решилась. Данирен знала, что спорить с отцом бесполезно, она и не спорила, но упрямство было унаследовано ею от отца, и ночью, маленькая принцесса тихо пробралась в дворцовый парк. Прикосновение к огромному дереву, миг полный шелеста листьев и она на поляне танцующих, а нимфы радостно приветствуют ее. Вопреки воле отца она почти каждую ночь убегала из дворца и лишь только заря осветляла небосклон, мчалась обратно. Она отсыпалась по утрам, но к ее привычке спать почти до обеда во дворце быстро все привыкли, и служанки не трогали, любившую понежится в постели, как они полагали, принцессу.
Почти два года юная Данирен училась двигаться столь же грациозно как ночные танцовщицы, и наступила ночь, когда ей позволили танцевать в круге. Ночь, когда она впервые увидела Элиандра.

Данирен оглядела свою прическу и платье. Ей нравилось, как одеваются темные. Летящие платья из легких и полупрозрачных тканей, распущенные волосы, слегка собранные на верху и украшенные цветами или драгоценностями. Впрочем, некоторые из темных в стремлении стать прекраснее украшали волосы вплетенными золотыми нитями, и так как большинство из них были жгучими брюнетками, выглядели такие прически ослепительно. Но принцесса предпочитала цветы, вот и сейчас ее светлые пряди украшали нежные лианы с маленькими голубыми цветами, а из всех нарядов, сшитых для нее еще в первый день во дворце, она выбрала нежно голубое платье, с оттенком морской волны.
Спускаясь по огромной лестнице, Данирен услышала нежную мелодию и голоса внизу, но она и не подозревала что 'маленький ужин' на который ее пригласила Эссиара, рассчитан на более чем две сотни персон.
Огромный, с уходящими в ввысь колоннами зал был заполнен элегантными и удивительно красивыми темными. Данирен только сейчас обратила внимание, что среди детей ночи нет ни старых, ни больных не безобразных. Все и каждый были удивительно хороши собой, но среди женщин ярко выделялась Эссиара. Великолепная брюнетка с белоснежной кожей сегодня предпочла ярко-красное, алое как кровь платье. Увидев спускающуюся Данирен, Эссиара, громко объявила:
– Лорды и леди, позвольте представить вам прелестную принцессу Винниона, единственную девушку из людей, которая удостоилась чести быть принятой в круг танцующих в ночи и страстную любовь принца Эллиандра, который назвал ее своей невестой, принцесса Данирен.
От пристальных и местами восторженных взглядов толпы темных Данирен вдруг стало не по себе настольно, что она еле сдержала желание развернуться и убежать отсюда подальше, но тут увидела взгляд Ариана, и его ободряющую улыбку и продолжила медленно спускаться вниз в полном молчании. Ее рассматривали, казалось каждый из темных, решил разобрать все ее мысли, но Данирен привыкла к такому вниманию, и в замке Винниона, который теперь ей казался маленьким, ее всегда окружали недружелюбные взгляды.
Она спустилась и подошла ближе к Эссиаре, которая начала представлять ей толпу молодых и не очень сыновей ночи. Данирен приветливо улыбалась каждому из представленных ей, пускалась в непринужденное обсуждение погоды и архитектуры замка, сдержанно смеялась в ответ на шутки обходительных темных лордов. Она очень быстро поняла, что придворные ночи не слишком отличаются от властителей и придворных в ее родовом дворце. И вскоре принцесса прекрасно общалась и с лордами и с леди, и не замечала, как постепенно портится настроение у Эссиары, которая теперь чуть ли не силой отрывала ее от новых знакомых, чтобы представить следующим темным. Когда Эссиара вновь подвела к ней очередного темного лорда, Данирен с милой улыбкой повернулась к новому знакомому.
– Данирен, дорогая, – Эссиара как то странно улыбнулась, – Позволь представить тебе принца Ахриара. Кстати я пообещала ему твой первый танец, и уверена ты не станешь обижать свою лучшую подругу отказом.
Данирен едва не ответила согласием, и тут вспомнила предупреждение Ариана.
– Эсси, я не могу согласиться. Ведь с принцем Ахриаром мы знакомы лишь несколько секунд, но я надеюсь, принц нас обоих не разочарует и когда-нибудь, я подарю ему первый танец.
На мгновение глаза темной стали столь же яркого цвета, как и ее платье, но лишь на мгновение, а затем Эссиара повернулась к темному лорду, и слегка хриплым голосом произнесла:
– Ну, я-то уверена что Ахриар, никогда не разочаровывает женщин, не так ли?
Данирен удивилась тому насколько мерзкой вдруг стала ухмылка лорда, который не стесняясь ее присутствия жестом собственника вдруг привлек к себе темную, и тихо прошептал:
– Тебе ли об этом не знать!
Эссиара как-то глупо рассмеялась, и, обернувшись к шокированной их поведением Данирен, предложила следовать к зал. И тут заиграла музыка. Данирен замерла, услышав те самые мотивы которые игрались на поляне танцующих в ночи. Медленно девушки темных вышли на середину зала, и каждая была словно струна напряжена, словно ждала и не могла дождаться и тут музыка немного изменилась и вышли мужчины, каждый сдержанно, почти в такт музыке шел к своей любимой. И Первый танец ночи начался. Пары кружили по залу в танце полном страсти, огня любви и грусти. Их движения были синхронны, ведь все счастливые пары похожи друг на друга, и лишь несчастные несчастны по-разному. Темные лорды прижимали своих любимых, словно давая клятву никогда не отпускать. Темные леди изящно опускались в реверансе, словно обещая вечно быть рядом. Данирен не могла понять, но танец казался ей немного грустным. Как будто каждое движение для танцоров было наполнено еще и болью. Музыка становилась громче и в переливах ей казалось, что она слышит звуки листвы укрывающей любовников, шелест ветра скрывающий стоны страсти, шум водопада, омывающий следы любви. Это был не танец, это была страсть и желание, и пары любимых и любящих отдавались страсти, передавая ее огонь в танце. Музыка пела, и любовники пели в такт мотивам. Данирен не могла больше выносить это, и резко повернувшись вышла на балкон, незамеченная никем.
Принцесса стояла и сквозь слезы смотрела на отражение луны в море. Эта музыка, эта песнь любви напомнили ей о том кого она потеряла.
'Элиандр, ты должен был быть со мной, этот танец принадлежал бы нам, – тихо сказала она воде и ветру, – ты должен был. Зачем же ты дал себя убить, зачем позвал меня в тот вечер???'
Ветер не ответил ей, но как-то замер, и она вдруг почувствовала, что кто-то стоит за ее спиной. Медленно Данирен повернулась и увидела Ариана. Он подошел, обнял ее и разделил эту боль вместе с ней. Она прижалась к нему, как в ту ночь, когда он украл ее у высшего, и тихо прошептала:
– Я не могу простить себя за его смерть, и не могу простить его за то, что мы не вместе, – Ариан только крепче обнял ее, и Данирен продолжила, – я чувствую свою вину за то, что я жива, за то, что каждый миг я живу, а он нет.
Ариан немного отстранил ее и заглянул в полные слез глаза:
– Девочка моя, нет твоей вины в его смерти, он знал, чем рискует, бросив вызов высшему.
– Но ведь и ты рисковал собой из-за меня, я знаю с кем ты тогда дрался, я знаю, кто почти убил тебя!
Последние слова Данирен уже кричала не в силах справиться с истерикой. Ариан только улыбнулся, и тихо произнес:
– Ради тебя я готов и умереть.
Она смотрела на него и понимала, что не сможет никогда ответить ему той преданной любовью, которую только сейчас увидела в нем, потому что больше всего на свете боится, что он умрет на ее глазах как Элиандр. Она видела, как он смотрит на нее, как ищет в ее взгляде отклик на свое признание, нежно прикоснувшись к его щеке, тихо сказала:
– Я никогда не смогу быть с тобой…
Его глаза потемнели, но это был не гнев, а жалость.
– Ты боишься, что я тоже погибну? – Ариан горько усмехнулся. – Я все же понимаю Элиандра, он предпочел погибнуть, зная, что сделал все чтобы спасти свою любовь, он предпочел умереть а не жить каждый миг, осознавая что ты принадлежишь другому. Пойми и я не смогу жить без тебя!
Ариан резко почти рывком сжал ее и нежно поцеловал. Данирен замерла не в силах сопротивляться. Ей казалось, что земля медленно кружится под ногами, что сияние звезд она видит даже сквозь закрытые веки, что море ей шепчет о любви, но потом пришел страх. Принц темных нежно целовал ее волосы, тихо шептал слова любви на своем языке, а перед ее взором снова и снова проносилась страшная смерть Элиандра на поляне. Ариан увидел слезы в ее глазах и все понял. Он нежно поправил ее волосы, вытер слезы и взяв за руку повел в бальный зал.
Разговоры стихли, все темные провожали их тревожными и неодобрительными взглядами, и Данирен услышала тихую мелодию, словно приглашение к танцу, приглашение для тех, кто ищет, кто ждет, кто надеется встретить свою судьбу. Второй танец – танец тех, кто надеется на взаимность, кто ищет в любимом отблеск своих чувств. Танец признание в любви, танец признание в страсти. Танец тех, кто готов ждать и добиваться любви. Второй танец, танец на который ее вел наследник трона ночи, был исполнен особым смыслом, и она понимала, что так наследник Трона Ночи объявляет всем, что готов добиваться ее взаимности, Эссиара теперь отвергнута.
Ариан вывел ее на середину зала, и изящно поклонившись, протянул руку. Она не смогла отказать. Музыка, словно ожидавшая ее согласия, начала играть громче. Они кружились в танце, который она впервые ночью танцевала не одна. Данирен закрыв глаза, отдалась во власть мелодии, его сильных рук и ветра, который кружил в танце вместе с ними.
Ариан прижал ее к себе, и нежно прикоснулся губами к ее волосам, и вдруг ветер, словно яростно ударил их. Послышались крики, а ураган, на огромной скорости превращающийся в торнадо, крушил все вокруг. Данирен остановилась, с ужасом взирая, как ветер разбивает огромные колонны, как расшвыривает по залу темных и только Эссиара стояла нетронутая ветром, как и Данирен которую держал за руки темный принц.
– Ты открыла проход! – Ариан в ярости старался перекричать шум ветра, – Эссиара зачем?
Темная расхохоталась, глядя на наследника красными, полными ненависти и жажды крови глазами.
– Ариан, это был мой танец, ты не смел, дарить его этой самовлюбленной девчонке!
Данирен не смотрела на Эссиару, не слушала ее криков, она видела ветер – яростный, ненавидящий и сокрушающий все на своем пути. Она чувствовала, что ветер живой, и леденящий страх подсказывал ей, что ветер пришел за ней.
– Ариан, я иду к нему….
В глазах темного боль и отчаяние, она поняла, что у нее выбора нет, и легонько сжав его ладони, Данирен направилась к ветру.
Шаг, и ветер одним порывом расплел ее волосы. Еще шаг и украшения, подаренные ей темным, рассыпались на ее запястьях и шее. Она закрыла глаза, стараясь скрыть леденящий ужас охвативший ее. Третий шаг и она ощутила как ветер, другой не наполненный жизнью и разумом, а напоенный ароматом деревьев и трав развевает ее платье и волосы. Данирен открыла глаза. Она была на поляне танцующих. Совсем одна на поляне где всегда царил танец. Принцесса оглянулась, но не увидела никого. Она снова осталась совсем одна, совсем как в детстве и ей казалось, что детский кошмар возвращается вновь.
И вдруг голос, тихий и полный грусти:
– Девочка моя, и для тебя красота стала проклятием.
Данирен обернулась, радостно бросилась к призрачной танцовщице.
– Исиа! – Она обняла нимфу, – как ты узнала, что я буду здесь?
Нимфа улыбнулась и прикоснулась к дереву.
– Помнишь, я говорила, что деревья наши друзья?
Данирен вспомнила свой третий шаг с закрытыми глазами и вспомнила, что это напоминало перемещения с деревьями, она поняла, что Исиа призвала ее в тот самый момент, когда она готова была умереть.
– Исиа, ты спасла меня. Зачем?
Нимфа улыбнулась, нежно прикоснулась к волосам девушки, ласково погладила ее по щеке и почти неслышно произнесла:
– Потому что ты моя дочь.
***************************************************
Он увидел ее на поляне танцующих в ночи. Она кружилась с подругами, воспевая красоту лунного света, отдавая должное ночному сиянию звезд и покоряясь дуновению ночного ветра. И властитель Винниона полюбил хрупкую ночную нимфу, но она не любила его. Он добивался ее несколько лет, безуспешно пытался овладеть, преследовал в ночном лесу, дарил подарки и понимал, что никогда в ее сердце не поселится любовь к нему. В ночных нимф влюблялись многие, ими восхищались, как восхищаются солнечными бликами, ведь поймать и удержать нимфу, для которой каждое дерево и каждый куст становятся дверью, было невозможно. Властитель Винниона не привык проигрывать, он хотел получить нимфу и пошел на подлость. Исиа услышала мысленный зов сестры, и не думая об опасности рванулась к ней. Нимфа выбежала из портала и щурясь от яркого солнечного света не сразу разглядела тонкую металлическую сеть. Она билась в сетях стараясь, освободится, а он спокойно смотрел, как его желанной женщине стягивают руки волосяной веревкой. Уже связанная Исиа увидела как умирает ее пронзенная стрелами сестра, и осознание того, что нимфа до последнего не соглашалась позвать ее чтобы уберечь, что сестра пожертвовала собой стараясь спасти Исию, жгла ее душу и спустя много лет. Нимфа смотрела в полные страсти жестокие глаза правителя Винниона и понимала, кто стрелял в Нидину. Четыре года нимфа провела во дворце правителя, и каждую ночь он вновь и вновь овладевал ею, не обращая внимания на сопротивление. Ее держали в каменных комнатах, ей позволяли гулять только во дворе, где каждая травинка, каждое дерево были вырублены и сожжены. Она думала, что сходит с ума и угасала на глазах, несмотря на все старания придворных лекарей. Но она не погибла, потому что в ней зародилась жизнь. Нимфа почувствовала, что в ее теле бьется маленькое сердце ее дочери. Как радовался властитель Винниона, как торжествовал, зная, что теперь его ночная нимфа будет привязана к нему, привязана материнской любовью. Исиа родила ранним весенним утром крошечную девочку, назвала ее Данирен и умерла.
В то утро властитель Винниона стал седым. Он не позволил зарыть в землю тело любимой, он на руках отнес ее на поляну танцующих и положил на круг. Он рыдал над ее телом, и едва наступила ночь, ушел не оглядываясь. Он не увидел, как лунный свет сплетает тонкое покрывало над мертвой нимфой, не увидел, как деревья отдают ей свою силу, и не услышал первый, неровный и шумный вдох той которую погубил. Исиа проснулась живой, но сердца и души у нее больше не было. Ее душа отныне принадлежала лунному свету, а сердце крошечной малышке за каменными стенами дворца.
Нимфе вернули жизнь, но она не могла больше находиться под солнечными лучами, не переносила больше солнечного сияния, и только по ночам, когда все няньки усыпали, Исиа становилась лунным светом, проникала в спальню принцессы и, не сдерживая слез, баюкала дитя.
Когда маленькая Данирен оказалась одна в лесу, Исиа металась от портала к порталу, разыскивая испуганного ребенка, чей ментальный зов она слышала постоянно. Данирен нашла нимф сама, придя на поляну танцующих и Исиа не смогла сказать малышке правду, не смогла и запретить ей приходить каждую ночь. Ночная нимфа любовалась девочкой, радовалась ее успехам и видела, как в сердце ее принцессы зажглась любовь, чувствовала, что ответное чувство горело и в темном принце. Они были так молоды, так счастливы и так радовались тому, что обрели друг друга. Исиа понимала, что темный сильнейший в Закатном мире, а значит, сможет защитить свою любовь. Мать радовалась счастью дочери, и надеялась, что малышка не повторит ее судьбу. Но жизнь распорядилась иначе, сильнее темных был лишь малочисленный клан Высших и именно с повелителем земель судьба связала ее принцессу. Исиа услышала крик дочери, когда Эллиандр сражался с высшим. Нимфа билась в истерике зная, что высший сотворил с ее девочкой, но пробиться сквозь щиты повелителя северных земель не могла. Ее дитя, ее малышка, ее Данирен повторяла судьбу матери.
И для ее маленькой принцессы красота стала проклятием!
*********************************************************
Данирен тихо плакала, слушая рассказ матери, она прижалась к хрупкой темноволосой ночной нимфе и догадывалась, что и ей не спастись. Нимфа обнимала свою малышку, и не знала, как сказать ей то, что должна была.
– Девочка моя, тебе придется вернуться.
Данирен вздрогнула от ужаса, но понимала что мать права.
– Мама…мама…мамочка, я не могу. – Данирен смотрела на нимфу глазами полными слез.
– Ранагнар идет по крови, все кто стоит на его пути к тебе захлебнуться болью и ужасом, тебе придется подчиниться. Я проклинаю себя за смерть Нидины, ты никогда не забудешь гибель Элиандра, если он убьет и Ариана, ты возненавидишь себя.
Принцесса прижалась к матери в последний раз, затем отстранилась и поднялась. Исиа все также продолжала сидеть на краю круга, и слезы текли из ее голубых глаз.
– Как мне вернуться в замок темных?
Исиа встала и взяв девушку за руку тихо сказала:
– Позови его, он услышит.
Данирен резко выдохнула, сдерживая рыдания, а затем, мысленно нарисовав его образ, его резкие черты лица, надменный жестокий взгляд и передала ему образ поляны танцующих в ночи. Мгновение и она ощутила, как ветер прорывается сквозь ветви деревьев, как поднимает прошлогоднюю листву, как касается ее рук, волос, как в яростном порыве прикасается к ее губам. Она больше не пряталась и не закрывала глаз, она смирилась со своей судьбой, и когда ветер стал высшим, спокойно посмотрела в его глаза.
Ранагнар смотрел на свою маленькую ночную танцовщицу, видел слезы в глазах нимфы, которая стояла рядом с ней, чувствовал что победил, но радости от такой победы не было.
– Я нашел тебя…
– Это я позвала тебя, высший…
– Теперь ты всегда будешь со мной…
– Пока смерть не заберет меня…
Исиа вздрогнула, как больно было матери знать, что и ее дочь погибнет, дав жизнь.
Высший посмотрел на Исию, затем перевел взгляд на Данирен. Они были так непохожи, тонкая, темноволосая с голубоватой кожей ночная нимфа и его светловолосая и прекрасная принцесса, но между ними была связь, которую высший чувствовал.
Ранагнар понимал, что Данирен больше не будет сопротивляться, не будет бежать от него, видел ее обреченный взгляд. Он посмотрел на ветер, он знал, что ветер несет обрывки слов, он поймал их и произнесенные на поляне слова ворвались в его сознание. 'Данирен дочь ночной нимфы…Властитель Винниона так и не простивший себя за гибель любимой…Гибель матери с рождением дочери…Судьба, которая становится ее судьбой…'
Ранагнар теперь внимательнее всмотрелся в глаза Данирен – она больше не боялась его и он понимал, что теперь она смирилась и с тем, что придет, держа за руку его любовь – она смирилась с гибелью.
– И все же я не могу оставить тебя… – Ранагнар произносил слова медленно, словно оправдывая свои действия.
Она в последний раз сжала руку матери и, не оборачиваясь, подошла к высшему, стараясь не дрожать вступила в портал.

Танцующая в ночи. Андарион.
Данирен стояла у распахнутого окна и любовалась закатом. Яркое солнце освещало золотые купола главного храма, лучи заходящего солнца придавали белым строениям Андариона нежный розовый оттенок, и в каждом фонтане на городской площади переливались солнечные блики.
Замок правителей Андариона располагался на вершине холма и возвышался над городом, наверное поэтому юная повелительница любила разглядывать город из окна своей спальни.
– Госпожа, прибыли старосты южных поселений.
– Я спущусь чуть позже, – не оборачиваясь, ответила Данирен.
Она грустно улыбалась столь прекрасному в лучах солнца городу, которым теперь по праву повелевала. Ран сидион Агнар перенес ее во дворец три с половиной месяца назад, объявил перепуганным советникам, что теперь она повелительница и его жена и исчез. Придворные с ужасом взирали на девушку, но разве смели они ослушаться приказа высшего. Так начались ее тоскливые дни во дворце, где она была и повелительницей и пленницей. Данирен запрещалось с последними лучами солнца покидать дворец, и этот приказ высшего также соблюдался всеми неукоснительно. Еще ей запрещали гулять в лесу и находится вне стен дворца без охраны – а в остальном она стала полновластной правительницей, перед которой заискивали, лебезили и которой старались угодить. Она помнила, как придворные вели себя с ее отцом, но тогда в замке Винниона она была только принцессой, и столь явное желание польстить именно ей придворные не проявляли, а теперь повелительнице было так противно выслушивать постоянную лесть. Зато не было во дворце и в самом Андарионе ни единого мужчины, который попытался бы стать ближе к правительнице, ведь становится соперником высшего не желал никто.
Она медленно спускалась по витой мраморной лестнице, уже зная по какому поводу старосты собрались в ее замке. Снова проблема затопления зимними паводками. В Андарионе не было снежной зимы как у нее на родине, зато зимой выходили из берегов полноводные реки Адая и Ридая, и каждый год старосты южных поселений требовали укрепления защитных дамб.
Данирен спустилась в тронный зал по тайному проходу, через мгновение она уже восседала на огромном троне перед склонившимися старостами.
– Рада приветствовать почтенных представителей южных селений Андариона. – Лишь после этого ритуального приветствия старосты встали с колен, и их взгляды устремились на правительницу, но заговорить первыми они права не имели. – С какой бедой вы пришли в мой дом?
– Госпожа, – начал самый старый из них, – год назад мы обращались с просьбой к правителю Ретану, но он не внял нашим мольбам и деревни Зенкая и Думь были почти полностью затоплены паводком. Мы потеряли скот и посевы, прошел год, но дамбы восстановлены не были.
Данирен с неприязнью посмотрела на старшего советника Иштара, пожилой мужчина побагровел под ее укоризненным взглядом, но сказать в свое оправдание ему было нечего.
– Мы примем меры, – голос Данирен был полон величия, – завтра советник Иштар лично отправится с вами и будет руководить ремонтом и возведением ограждающих дамб.
Лица старост посветлели, то, что правительница поручила старшему советнику руководство всеми работами, подчеркивало их значимость для страны. На помрачневшего советника правительница и не взглянула.
– Вы можете идти, – старосты беспрестанно благодаря и кланяясь правительнице, отступили к дверям, – советник Иштар я не смею задерживать и вас, ведь вам предстоит многое сделать до отъезда.
Советник явно намеревавшийся высказать свое мнение, был вынужден лишь поклониться, и направится к выходу. Уже подойдя к дверям, он замер увидев высшего, и в его глазах зажглась надежда на спасение от позорного поручения.
– Ступай, – коротко приказал Ранагнар, – приказ повелительницы необходимо исполнять как мой собственный.
Иштар низко поклонился, и обреченно отправился собираться в дорогу.
Ранагнар лишь усмехнулся его показному недовольству, затем выйдя из прохода, направился к замершей на троне Данирен.
– Позволено ли мне будет удостоиться личной аудиенции? – его приветственный поклон был едва ли не ниже поклона старост.
– Разве смею я отказать моему мужу и господину? – мрачно ответила побледневшая правительница.
Данирен встала, царственным жестом отпустила придворных и стражу, и лишь когда тронный зал опустел медленно спустилась к высшему.
– Ты хорошеешь с каждым днем,– Ранагнар не дожидаясь ее приветственного поклона, подхватил несопротивляющуюся Данирен на руки, и нежно сжав, легко взбежал по ступеням тайного прохода, затем, не отпуская ее, подмигнул оторопевшим слугам и поднялся по главной лестнице в ее покои.
Лишь закрыв ногой двери в ее будуар, он опустил испуганную девушку.
– Данирен, маленькая моя танцовщица, наверное, мне стоит чаще бывать в замке, чтобы ты перестала меня бояться. – Он обнял ее, вдохнул запах ее волос и нежно поцеловал.
Данирен понимала что сопротивляться бессмысленно, и сжав кулаки старалась не заплакать. Он все понял, крепко обнял ее в последний раз и отошел.
– Так лучше? – она выдержала его испытывающий взгляд и кивнула, он только скептически ухмыльнулся, – что-то я не видел, чтобы тебе также неприятны были поцелуи темного принца.
Данирен с трудом сдержала горестный стон, об Ариане она старалась не думать и о судьбе его у высшего не спрашивала. Он все понял, резко подошел к резному столику у окна, и послал мысленный приказ слугам. Она подошла к окну и, не обращая внимания на вошедших с едой слуг, продолжала любоваться вспыхивающими в ночном городе огнями. Она так не хотела оставаться с Ранагнаром наедине, так боялась, что он вновь прикоснется к ней, и когда слуги торопливо покинув покои повелительницы закрыли двери, не сдержала горестного вздоха.
– Я такой страшный? – Ранагнара уже начинало бесить ее поведение, и еще больше бесил тот факт, что в таком к себе отношении виноват он сам, – Госпожа, соблаговолите присоединиться ко мне за вечерней трапезой.
Она вздрогнула и подошла к накрытому столу.
– Ваше приглашение делает мне честь, – она присела в реверансе.
– Врешь, – грустно ответил он, – но все равно приятно.
Данирен не ответила, она села и взяла наполненный Ранагнаром бокал вина. Он отсалютовав ей залпом выпил свой бокал и налил второй. Она ковыряла вилкой салат, стараясь не смотреть, как он доедает филе морского хавсе под винным соусом. Он же не сводил с нее глаз. Данирен словно повзрослела, и сейчас юная красота уступала место величественной красоте молодости. Он видел ее грустные глаза, чувствовал, как тяжело ей было во дворце Андариона, и все же к его удивлению дочь нимфы великолепно справлялась. Ранагнар с удивлением отметил, что в городе и стране к Данирен относятся с уважением, народ оценил ее справедливость, купцы ценили правительницу за внимательное отношение к экономике страны и увеличение пошлин на ввозимые в Андарион товары. Придворные уважали за то, что юная правительница была выше дворцовых интриг и заговоров, и в первый же день сумела поставить на место самых недовольных. Она действительно была великолепной правительницей, хоть и не нравилась ей эта роль.
Он отодвинул пустое блюдо, и лишь выпив залпом еще бокал вина, решился на разговор.
– Жена моя, – она вздрогнула и испуганно посмотрела на него, уже начиная догадываться, о чем пойдет разговор. Но он и так дал ей больше четырех месяцев, и более не считал нужным отступать от своей цели. – Я вижу ты уже догадываешься что я здесь не просто для того чтобы отужинать в приятной компании.
Данирен молчала, и теперь старательно рассматривала вышивку на ажурной скатерти, стараясь не встречаться взглядом с высшим. Ранагнар вздохнул, и продолжил:
– Через полгода ты станешь совершеннолетней по меркам темных, – она вздрогнула, – и подозреваю, что они предпримут попытку выкрасть тебя вновь.
Данирен едва дышала, ей так хотелось услышать, что Ариан жив, что с ним все в порядке, но высший словно прочитал ее мысли.
– Я понимаю, что моим людям не удастся остановить Эссиару, поэтому к этому периоду ты уже должна носить моего ребенка.
Бокал выпал из ее рук и звеня, покатился по мраморному полу. Ранагнар не отреагировал ни на прерывистое дыхание, ни на вздрагивающие от сдерживаемых слез плечи. Он принял решение, и знал, что это единственный способ удержать ее.
– Я проведу месяц в Андарионе, – тихо продолжил высший, – и ночевать буду в твоих покоях.
Он встал и направился к двери, уже открыв массивные двери он посмотрел на сжавшуюся, на стуле Данирен.
– Я вернусь через час, ты должна быть уже в постели.
Только когда он ушел, она позволила слезам покатиться по лицу. Данирен плакала молча и бессильно, она сама сделала этот выбор, позвав его на поляне, она пожертвовала собой чтобы спасти принца темных, но прошло столько времени, и она не знала жив ли Ариан, и не напрасна ли ее жертва. Повелительница не обратила внимания на вошедших служанок, не слышала, как в купальне набирается вода, не хотела слышать, как в спальне перестилают постель. Она вновь встала и подошла к окну, разглядывая обе луны взошедшие над городом.
– Мама, мамочка, – еле слышно прошептала дочь ночной нимфы, – а правильно ли мы поступили?
Но ответа не было, ночь молчала, лунный свет больше не играл для нее, танец покинул ее душу и Данирен испытывала лишь боль, вспоминая танцующих в ночи. Она позволила себя вымыть и переодеть, не слушала болтовню служанок, и их радостные восклицания по поводу того как рада должна быть госпожа возвращению такого красивого мужа. Вскоре ее оставили одну, и лежа на огромной постели, Данирен отрешенно слушала испуганный стук собственного сердца.
Она услышала легкий скрип открывшейся двери и закрыла глаза. Ранагнар резко вошел в спальню, и только увидев ее, понял, как сильно он боялся, что она вновь сбежит. Высший быстро снял оружие, не сводя глаз с лежащей на постели девушки, нервно снял одежду и лег рядом. Повелитель северных земель не обременял себя ночной рубашкой, и Данирен сжалась, почувствовав, как он прижался к ней всем телом.
– Моя маленькая танцовщица, – прошептал он, целуя ее в шею, – как я долго мечтал о тебе…
Ранагнар прижал ее к себе и вдохнул запах ее волос. Он привык соблазнять женщин, привык видеть страсть в их глазах, но его собственная жена лежала, сжавшись в комочек, испуганная и непреклонная.
– Почему, Данирен?
– Ты знаешь ответ, – тихо прошептала она.
Высший вскочил, несколько секунд прожигал взглядом ее спину, затем вышел из спальни. Данирен не веря в происходящее, приподнявшись на локте, испуганно смотрела на дверной проем, она не сумела сдержать вздох разочарования, когда он вернулся с бокалом полным темной жидкости. Ранагнар подошел ближе, сел возле нее и протянул бокал.
– Пей.
Данирен сделала глубокий вдох и поняла что в стакане не вино, да и запах был не из приятных.
– Надеюсь это яд? – она впервые смотрела в его глаза без страха, скорее даже с затаенной надеждой.
Высший усмехнулся.
– Пей, надеюсь, ты понимаешь, что сопротивляться бессмысленно?
О да, она помнила, какие методы он использует, чтобы добиться своего и взяв бокал из его рук дочь нимфы залпом выпила все содержимое. Ранагнар улыбнулся, не скрывая радостного предвкушения, но она не увидела этого. Мир качался перед ее глазами, стены размывались, травы заняли место ковра, постель исчезла среди цветов, звездный свет проникал в комнату, заливая пространство знакомой мелодией.
– Танцуй для меня, – прошептал ей ветер, одним движением распустив ее волосы, и Данирен ступила в круг света.
Она смотрела на хоровод звезд, и когда ветер коснулся ее волос начала свой танец. Как долго ее душа не раскрывалась навстречу мелодии лунного света, как долго травы не касались обнаженных ног, как долго она не отдавалась упоительным ритмам ночных танцев. Данирен танцевала, и всем миром для нее была мелодия лунного света, звон звездного вальса и страсть сильного ветра.
Ее движения становились все грациозней, подчиняясь каждому переливу мелодии, ее волосы окутывали ночную танцовщицу, словно жидкий шелк, ее глаза были закрыты, а по щекам текли слезы счастья. Данирен отдавалась танцу со всем неистовством, на которое способны только ночные нимфы, и не заметила, как слетела ее сорочка, как расплетаются и опадают тесемки ее белья, как, не отрываясь, смотрит на нее тот, кого она считала ветром.
– Данирен, – шептал ей ветер, – ты прекрасна…
И она верила его словам, она словно перенеслась на поляну танцующих, вот только других нимф здесь не было, и вокруг тоже никого…мягкое касание ветра и она, забыв обо всем, вновь отдается танцу.
Ветер ласкал ее тело, нежно овевал залитое слезами лицо, мягко прикасался к ее телу. Она танцевала и не замечала ничего, сейчас танец был ее второй сущностью, ее миром. Ветер становился все сильнее, ей казалось, что его новый порыв собьет ее с ног, но он подхватил ее и закружил в безумном танце. Данирен приняла новый танец, в нем не было свободы, но было нечто невыразимо прекрасное, словно к музыке лунного света добавился шум волн, шелест листьев, ласковый шепот ветра…
-
Солнечные лучи проникли в комнату и свет согревал ее лежащую покрывале руку. Она почувствовала тепло на ладони и открыла глаза. Несколько минут девушка радостно улыбалась теплу солнечных зайчиков. Давно она не просыпалась в наполненном светом пространстве, во дворце все ставни на ночь запирались, а на ее постели задергивали балахон. Данирен потянулась, словно кошечка и только сейчас поняла, что обнаженная лежит на полу, на смятом покрывале, она тут же вскочила и подбежав к стулу, быстро одела кружевной пеньюар. Высшего в комнате не было, с ужасом Данирен смотрела на пол и не могла, никак не могла вспомнить, что произошло ночью.
– Госпожа, вы уже проснулись?
В комнату вошла одна из служанок и склонившись ожидала ее приказаний. Но Данирен молчала, не в силах принять промелькнувшую в сознании мысль. Медленно, очень медленно она обернулась и увидела на резной тумбочке возле кровати высокий хрустальный бокал. Дочь нимфы протянула руку и схватив его, швырнула об стену. Звон осколков, заглушил ее горестный стон.
Через час, после ванны и долгого оттирания себя мыльными растворами, девушка спустилась в тронный зал. Сегодня она надела скромное серое платье, с которого предварительно приказала спороть все кружева и украшения, ее волосы были собраны в косу и закреплены на затылке, ее руки, с отпечатавшимися полукруглыми ранками, от стиснутых кулаков, были спрятаны под элегантными серыми перчатками. На секунду задумавшись, перед дверью в тайный проход, повелительница свернула, и пройдя чуть дальше вошла с одного из входов для слуг. Оказавшись в тронном зале, остановилась возле прохода, скрытая от всех занавесями и колонной.
Тронный зал был полон – дворяне, советники, генералы всех рангов. Повелитель Северных земель сидел на троне и принимал отчеты, один за другим подданные подходили к трону и, опустившись на одно колено, докладывали о своих провалах или достижениях. Здесь не лгали, лгать высшему было невозможно, он легко мог перенестись и проверить все самостоятельно, а наказывать Ранагнар умел, поэтому здесь никто не говорил высокопарных речей, никто не оправдывался, никто не лебезил. Она слушала несколько минут, затем тихонько развернулась и вышла, так никем и не замеченная.
Данирен спустилась в сад, и медленно направилась по дорожке, к своему любимому фонтану, часто она приходила сюда, когда становилось совсем тяжело, и подолгу стояла рядом с журчащей водой закрыв глаза и мысленно отгородившись от всего, что ее окружало.
– Данирен, – тихий мелодичный голос, заставил ее вздрогнуть и обернуться к воде. Из воды на нее смотрела водная нимфа. Созданная из воды, затянутой в оболочку наподобие тела человека, нимфа смотрела на нее испуганными блестящими глазами. – У меня для вас послание госпожа, только отвернитесь, нельзя чтобы меня заметили, и протяните руку.
Девушка поспешно отвернулась, сделав вид, что рассматривает камни на дорожке. Она давно поняла, что во дворце за ней всегда следят, даже если кажется, что вокруг никого нет. Едва Данирен протянула ладонь, как на нее опустилась мокрая морская ракушка. Она приложила раковину к уху и услышала далекий шум моря. И сквозь шелест ветра до нее донеслись слова: 'Я жив, я иду за тобой, я заберу тебя…' Данирен все прижимала раковину к себе, но больше не было слов и больше не было его голоса, только шум моря, который издает любая морская ракушка. Девушка небрежно бросила раковину в воду, словно и не было этого упоительного момента, словно не слышала этих дарящих надежду слов, и лишь отвернувшись от фонтана, увидела спокойный, пронизывающий взгляд высшего. Ранагнар неспешно подошел ближе и протянул руку. Миг и повинуясь его приказу, раковина скользнула к нему, не отрывая взгляда от Данирен, высший сжал кулак, и в фонтан осыпалась перламутровая крошка.
-Надеюсь, вы составите мне компанию за завтраком? – вежливо спросил ее муж.
– Надеюсь, вы вчера остались довольны моей компанией после ужина? – ядовито процедила Данирен.
Как же она ненавидела его, это вечное самодовольство, эту наглую усмешку, эту абсолютную уверенность в собственной власти.
– Более чем, женушка. Ты была великолепна, – он понизил голос до шепота, – когда танцевала обнаженной.
Она вспомнила все, комнату, которая превратилась в поляну, свой танец, его…а дальше вспоминать она не хотела. Резко отвернувшись, девушка с трудом сдержала слезы. Ранагнар тихо и зло рассмеялся.
– Я всегда получаю что хочу, а тебя я очень сильно хочу, моя маленькая танцовщица. – Он схватил ее за запястье, развернул к себе, второй рукой приподнял ее подбородок, заглянув в глаза, – я научу тебя танцевать танец страсти, и клянусь, ты в совершенстве им овладеешь.
Данирен резко вырвалась, и быстро направилась во дворец, она чувствовала себя грязной, липкой и порочной, воспоминания прошлой ночи накатывали как волны, заставляя ее ненавидеть себя, за все что произошло. Повелительница не спустилась завтракать, обед ей так же принесли в ее покои, ужин принес сам высший, положил на столик в будуаре, и услышав тихий плеск воды, вошел в купальню. Она сидела в остывшей ванне и тихо плакала, не заметив его прихода. Ранагнар невесело усмехнулся, протянул руку и нагрел ванну. Данирен была настолько погружена в себя, что даже не сразу почувствовала, как все сильнее нагревается вода, и лишь ощутив, как жжет кожу, резко вскочила и выбежала из воды. Ранагнар согнулся от смеха, глядя на покрасневшее от груди и ниже тело, и это разозлило ее. Приблизившись к нему, повелительница с силой толкнула высшего в воду, и выбежала из купальни. Смех прекратился. Оказавшись в будуаре, девушка стремительно надела платье, и дрожащими от страха руками попыталась затянуть шнуровку.
– Тебе помочь, дорогая?
Она обернулась, увидела, как он выходит из купальни, лицо, перекошенное от злости, капли воды стекают по телу, образуя на полу лужицу. Ее взгляд скользнул по комнате, и на резном столике у окна Данирен увидела среди принесенных блюд стакан с темной жидкостью.
– Не надо, пожалуйста…– в ее голосе был ужас.
Он обернулся, посмотрел на бокал, и его улыбка стала жестокой.
– Как пожелаешь, любимая.
Ранагнар подошел к ней ближе, и одним сильным движением разорвал ее платье. Девушка закрыла глаза, она понимала, с отчаянием понимала, что не сможет его остановить, но предпочитала испытать боль, чем снова … самой доставлять ему наслаждение. Он отнес ее в спальню, положил на постель и сняв с себя мокрую одежду, прикоснулся, сначала только рукой, ко внутренней стороне ее бедер.
Когда все закончилось, высший лег рядом, обнял ее и начал покрывать влажное от слез лицо поцелуями. Данирен молчала, закрыв глаза, она постаралась отгородиться от всего, что он сделал с ее телом, она не хотела видеть его довольное лицо, его счастливую улыбку.
– Ты не ела весь день, – он с наслаждением вдохнул запах ее волос, – тебе нужно поужинать.
– Уходи, – сдавленно прошептала Данирен.
Он наклонился, поцеловал ее припухшие от его страсти губы, и вышел из спальни. Девушка судорожно вздохнула, встала с постели и надела пеньюар, она собиралась снова направиться в купальню, чтобы смыть с себя его прикосновения, но вдруг услышала его шаги. Ноги подкосились и со стоном опустившись на кровать, Данирен увидела как высший с тем же бокалом и наглой ухмылкой вновь входит в ее спальню.
– Вы…ты же получил что хотел…– на глаза наворачиваются бессильные слезы.
– Мне этого мало, – нагло улыбнулся Ранагнар, – сама выпьешь или помочь?
Она попыталась вырваться, но он больно схватил ее за волосы и влил жидкость в рот. Нервно сглатывая, чтобы не задохнуться, Данирен выпила все.
– Ненавижу! Ненавижу тебя … ? кричала она уже ветру, ? ненавижу…. ? стонала Данирен, срывая растущие на поляне цветы, пытаясь вырваться из заколдованного круга, который манил ее все сильнее. ? Ненавижу…
Ветер взметнул ее волосы, иссушил слезы и вскоре Данирен танцевала, забыв обо всем. Лунный свет играл свою мелодию, сплетая ее с тихим звоном звезд. Ветер нежно ласкал ее, и сквозь мелодию ночи она слышала, словно шелест листьев:
– Ты прекрасна, моя маленькая танцовщица…
-
Ей снились древесные тропы, ее возвращения по утрам в замок отца, ее танцы среди ночных нимф и глаза любимого. Данирен нежно улыбнулась ему и потянулась губами к его губам. Элиандр приник к ней в ответном поцелуе, его руки нежно обнимали ее, заставляя сердце биться чаще. 'Элиандр' – прошептала Данирен, и видение исчезло. Она открыла глаза и увидела, что рядом с ней лежит Ранагнар. Это его она целовала, ему позволяла ласкать себя, ему дарила свою любовь. Девушка вскрикнула от ужаса и осознания того что произошло, и попыталась отодвинуться, но Ранагнар уже полностью проснулся и без труда удержал ее.
– Мммм, уже утро, – он обнял ее покрепче, не обращая внимания на сопротивление, – а ты у меня горячая девочка, – его довольный смех перекрыл ее горький стон. – Не ожидал, что ты можешь быть настолько страстной, женушка.
Она сжалась как пойманная птичка, с трудом сдерживая бесполезные слезы. Ранагнар приподнявшись на локте, нагнулся к ней и начал целовать со все нарастающей страстью.
– Хочешь я расскажу тебе самое интересное? – хрипло прошептал он, и не дожидаясь ее ответа продолжил, – когда ты забываешь о своей ненависти ко мне, становишься очень нежной и страстной любовницей. Лучшей из всех кто был у меня.
Его рука спустилась ниже, Данирен попыталась остановить его ладонь. Высший улыбнулся, поймал обе ее руки, поднял вверх и, перехватив запястья одной рукой, второй продолжил нескромно ласкать ее.
– Я говорил тебе, что сохранил Ариану жизнь? – он увидел, как широко распахнулись ее глаза, впрочем, понять от чего именно, от его слов или от действий, было сложно и он усилил действия. – Так вот, ммм… мне нравится, когда ты стонешь, я сохранил ему жизнь, при условии что он откажется от наследования Трона Ночи. И он согласился. Кстати, тебе интересно, чем я сколько времени занимался, оставив тебя одну?
Данирен отчаянно пыталась вырваться и когда его рука вошла в нее, яростно изогнулась:
– Нет…не надо…
Он улыбался, с женщинами всегда так, сначала сопротивляются ласкам, потом тому, что ласки прекращаешь, и он был уверен, что доведет ее и до этого состояния.
– Так вот, моя радость, – он проник глубже, – я взломал защитную грань темных, ту самую, которая несколько тысячелетий делала территорию темных кланов, совершенно темной для нас, высших, в буквальном смысле слова. Так было, и так больше не будет. Все территории темных вошли в состав Северных земель, судя по злому взгляду, ты догадалась кто теперь там повелитель. Ммм, не надо так дергаться, иначе будет больно, – он снова рассмеялся ее попыткам вырваться, – не знал, что тебе нравится боль, но я это учту, женушка.
Он легко перевернул ее на живот и продолжил начатое.
– Сбежала только Эссиара, – его порывистое дыхание обжигало кожу, – но я пустил по ее следу Аттию, уверен девочки между собой разберутся, в пользу моей ищейки естественно. Кстати, о чем вы говорили с Эссиарой на берегу моря?
Он прекратил посягательства на ее честь и развернув ее к себе, требовательно заглянул в глаза. Данирен отвечать не собиралась и он, не дождавшись ответа, медленно направил свою руку вниз.
– Я не помню,– испуганно ответила девушка,– пожалуйста, хватит. Я постараюсь вспомнить…потом.
Ранагнар остановился, тяжело вздохнул, встал и уже уходя, хитро подмигнул ей:
– У меня для тебя вечером будет сюрприз, он тебя порадует.
-
Ран сидион Агнар медленно спускался в тронный зал, обязанности правителя его утомляли, но он с ранних лет усвоил, что значит слово НАДО. А на лестнице его самого поджидал сюрприз.
– Мама? – Ранагнар с удивлением смотрел на высшую.
Женщина, с огромными, словно наполненными сиянием глазами обернулась и улыбнулась сыну.
– Мира и власти, мой повелитель, – она склонилась перед высшим, в низком ритуальном поклоне.
– Мира и благоденствия под моей властью, матушка, – он ненавидел ритуальные приветствия, но мать всегда была непреклонна в этом вопросе. – Чем обязан вашему визиту? – что ж он тоже умеет следовать предписаниям этикета.
Высшая не ответила, протянув руку над слегка увядшими цветами в вазе, она вдохнула в них жизнь, проследила, как поднимаются листочки и наполняются красками цветы, и лишь после обернулась к Ранагнару.
– Как хранительница рода, пусть и бывшая, я должна поговорить с тобой, сын мой.
– Вот именно, что бывшая, – он с трудом сдержал гнев.
Женщина улыбнулась, но в ее улыбке была печаль.
– Так много лет прошло, но ты все еще не простил меня.
– Прости, матушка, не умею прощать предательства.
Высшая выпрямилась и гневно посмотрела на сына, да он не простил, ничего не простил.
– Ты и сам женился на смертной, так что не стоит учить меня жизни, сын.
– Я женился на смертной, чтобы у Андариона был законный наследник, или по твоему мне нужно было возвести на престол новую династию?
Нимерина Агнар смотрела на него с хитрой улыбкой, затем шагнула вверх, и направилась в покои Данирен. Ранагнар несколько секунд оторопело смотрел ей вслед, затем быстрым шагом догнал мать.
– Что ты делаешь?
– Хочу взглянуть на твою жену, я слышала, что принцесса Винниона отличается удивительной красотой.
– Она… она не одета сейчас, – хмуро выдавил Ранагнар.
– Тем лучше, – пакостно улыбнулась ему мать, – увижу ее во всей красе.
Высшая подмигнула сыну и трансформировалась в ветер. Повелитель северных земель скрипнул зубами и вошел в покои жены. Данирен там не было, он заглянул и в будуар, и в спальню, и в купальню, но в покоях было пусто.
Его жена, услышав шум, вышла из гардеробной в темно-синем платье, так подчеркивающем сине-зеленый цвет ее глаз, с удивлением посмотрела на него.
– У вас еще есть ко мне вопросы, муж? – голос холодный и злой, что ж, он это заслужил.
– А она красивая, – прошелестел ветер и супруги разом уставились на говорящее пространство, – но мне стыдно, что ты мой сын.
Данирен посмотрела на высшего, но не сказала ничего, Ранагнару тоже сказать было нечего. Ветер закружил по комнате, и через мгновение девушка увидела высокую женщину с темными сияющими глазами. Оливковая кожа высшей словно светилась, темные волосы собраны в длинную косу, платье из изысканной черной парчи, подчеркивало ее величие.
– Ты женился на нимфе! – высшая не обращая на Данирен внимания, яростью смотрела на сына. – На ночной нимфе!
Ранагнар тяжело вздохнул, он ожидал подобной реакции от членов клана, но не от матери же.
– Мать, – холодно ответил высший, – ты последняя с кем я буду обсуждать эту тему.
Нимерина смерила его холодным взглядом, затем резко повернулась и посмотрела на девушку, смотрела она долго, оценивающе, словно пыталась рассмотреть ее суть. Принцессе сдержаться помогло лишь воспитание.
– Бедное дитя, – прошептала вдруг высшая, – проклятие красоты и тебя коснулось. Ран сидион Агнар, следуйте за мной.
Ранагнар не сразу последовал за матерью, он подошел ближе к девушке, нежно прикоснулся к ее волосам, и заглянул в глаза.
– Подожди меня в покоях, не выходи в сад, хорошо? – она молчала, но он терпеливо ждал, и ей пришлось согласно кивнуть в ответ.
Высший улыбнулся, и отправился догонять мать, он не помнил, когда последний раз эта женщина была настолько взбешена. Нимерина ждала его в его покоях, и едва он вошел холодно осведомилась:
– Ты знал?
– Знал о чем?
– Что она нимфа?
Он прошел к окну, и сел на один из кованых стульев.
– Я не сразу узнал. В любом случае она дочь властителя Винниона, этот статус позволяет мне взять ее в жены на время, так что вам, бывшая хранительница, беспокоиться не о чем.
Мать удивленно приподняла левую бровь, хмыкнула и подойдя к нему села напротив.
– Ты заигрался мой мальчик, во всевластного правителя. Как же, как же, великий и всесильный Ран сидион Агнар, повелитель Северных земель, один из трех сильнейших в Закатном мире, победивший клан южных земель, ах и конечно, как я могла забыть, победивший многочисленный клан темных. Великий Ранагнар, привыкший добиваться всего и всех. Ты давно, сын мой, задумывался о чем-то кроме своего величия?
Ранагнар побелел от ярости, не будь она его матерью, он уже заставил бы ее ответить за эти слова.
– А знаешь ли ты, сын мой, о том, что бывает с ночными нимфами, если их принуждать силой?
Мать как всегда перепрыгивала с одного на другое и он, глубоко вздохнув, дабы сдержать свою ярость, тихо ответил:
– Мне известна история ее матери, но та осталась жива вопреки этому странному проклятию, по крайней мере, ходила и разговаривала. Что вас еще интересует?
Он требовательно посмотрел на мать, ожидая чего угодно, но не слез, а высшая плакала. По величественному лицу, которое она всегда являла подданным и членам своей семьи катились крупные слезы. Ранагнар никогда не видел, чтобы его мать позволяла себе подобное, никогда, даже когда умирал его отец, даже когда умер ее любовник. Женщина встала, стараясь сдержаться начала рассматривать резные потолки, изысканные витражи на окнах, великолепные гобелены, и лишь спустя время повернулась к сыну.
– Ты ублюдок, Ран. Жестокий, бесчувственный и мерзкий. Я ждала, я надеялась, что мой сын будет другим, благородным и величественным. Величия в тебе как вод в северном океане, а благородством тебя судьба обделила. – Он вскочил, но она одним жестом отбросила его назад, – И мне жаль, мне впервые безумно жаль, что я более не являюсь Хранительницей клана, тогда я смогла бы спасти ее, сейчас мне остается лишь смотреть, как ты ее убиваешь!
За окном начиналась буря, Нимерина вздрогнула, она и сама не ожидала, что ей будет настолько больно, судорожно вздохнув, она подняла голову вверх, в глупой надежде, что слезы перестанут струиться по ее лицу.
– Ты просил выдать тебе секрет власти восточного правителя, я пойду на это, сын мой, – теперь она почти шептала, чувствуя как от боли разрывается материнское сердце, – но ты поклянешься, что ребенка отдашь мне!
Ранагнар отброшенный силовой волной встал и стряхнул с колен остатки раскрошившегося стула, он медленно подошел к матери:
– О каком ребенке идет речь, мать?
Нимерина смотрела на сына так, словно впервые видела его. Рослый, темноволосый и как две капли воды похожий на своего отца, хотя нет Гиар сидион Агнар, был немногим выше нее, сын все же выше.
– Я говорю о ребенке, которого носит твоя жена. – Высший побелел, – Что же ты не радуешься сын? Ты ведь этого хотел, не так ли? Где же ликование в твоих глазах? Мерзавец! И ведь знал же, ты же все знал! – Она, не отрываясь, смотрела на сына, и не понимала, как ее чрево могло породить такое чудовище.
Ранагнар отвернулся от матери, прошелся по комнате, посмотрел, как буря за окном все разрастается и свист ветра уже перекрыл шум фонтанов в саду.
– Слишком рано, слишком. Ты сможешь его убить? – он задал вопрос холодным тоном, не показывая своих эмоций.
Ветер срывал ветви деревьев, сбивал с ног людей в городе, ломал ставни, разбивал стекла, а Нимерина чувствовала, что не в силах успокоить разбуженную стихию. Высшая потянулась к ветру, и поняла что это не она, не ей плохо настолько, что буря вышла из-под контроля, не ее эта боль, которая вот-вот начнет собирать урожай смерти. Она с удивлением посмотрела на показное спокойствие сына, осознала произнесенные им слова, и, не смотря на очевидное, не могла поверить.
– Ран, ты любишь ее? Не может быть, ты не способен…
Небо за окном потемнело, на землю начали падать крупные капли холодного дождя.
– Ты сама ответила на свой вопрос. Я не способен любить! – Высший спокойно смотрел на мать.
– Тогда почему? – Нимерина, – зачем ты мучаешь ее? Ты ведь знаешь, что с рождением ребенка она погибнет. Или надеешься все исправить? Глупец.
За окном полыхнула молния, высшая невольно вздрогнула, услышав раскат грома, а затем нарастающий шум урагана.
– Останови стихию, Ран.
Он лениво взглянул на улицу, похоже только сейчас заметив, что творится за окном.
– Ты разбудила, ты и останавливай. Мать, ты не ответила на мой вопрос, ты сможешь его убить?
Нимерина испуганно смотрела, как начинают рушиться здания в городе, который из окон дворца просматривался как на ладони. Вдали она рассмотрела ветряную воронку, и поняла, что ураган нарастает.
– Ранагнар, останови стихию! Это не моя боль, а твоя, упрямый идиот. Это твое наглядное пособие как ты разрушаешь свою жизнь! – он все также смотрел на мать, и ждал ответа на свой вопрос, – Данирен испугается, Ран, останови это.
Он вздрогнул, отошел от матери и подошел к окну. Затем медленно вдохнул в себя наполненный озоном воздух и стихия замерла. Высший привычно брал эмоции под контроль, ему всегда приходилось себя контролировать, с раннего детства, мать подошла сзади и положила руку ему на плечо.
– Я никогда не рассказывал тебе, как он умер, – собирая своей ветер, прошептал высший, – он просто не захотел жить после твоего ухода, он отказывался от еды, от света, от всего. Он просто не хотел жить без тебя. А ты ушла… Бросила его умирать и вышла замуж, родила другому другого сына. Он умер, когда узнал, о рождении Ретана.
Андарион накрыл дождь, мелкий, словно рыдало небо…или маленький мальчик, которого так долго Ран прятал в себе, и Нимерина видела своего ребенка таким впервые.
– Ты считаешь меня жестоким, – продолжил Ранагнар, – возможно я и жесток. Но я никому не отдам, то, что мне дорого. Я не буду молча умирать, зная, что мою женщину ласкает другой, что она улыбается другому. – На улице снова громыхнуло, и Ран на секунду замолчал, вновь успокаивая стихию, – Я никогда не отпущу Данирен, она моя! – раскаты грома сотрясли дворец, – если ты не поможешь избавиться от ребенка сейчас, я обращусь к верховной Хранительнице кланов.
Высшая тяжело вздохнула.
– Ты не спросил, как я узнала, Ран. Вчера ночью расцвел цветок на родовом дереве, малыш уже принят в клан. – Нимерина тяжело вздохнула, – Я хотела поздравить тебя…пока не увидела кто твоя жена. Я не смогу убить зародыш и никто не сможет, у тебя родится сын. Родится в положенный срок и он будет высшим, как и ты. Ты любишь ее, видимо даже себе признаваться не желаешь, но любишь. Не стоит ей мстить за отца, Ран, девочка не виновата, что я не любила его. Ненавидела, презирала, боялась, но никогда не любила.
Дождь все усиливался.
– Неужели все ночные нимфы погибают, дав жизнь ребенку? – он с надеждой посмотрел на мать.
– Нет, не все. Лишь те, кого лишили свободы, кого лишили желания жить, те, кто не привязан душой. Ты был на поляне танцующих в ночи, ты видел их. Они прекраснее дриад, грациознее темных, они притягательнее высших. Слишком многие мечтают заполучить ночную нимфу, но душа нимфы в танце, ее жизнь в лунном свете, лиши ее свободы и нимфа начинает медленно погибать. Данирен дочь человека, но у нее душа нимфы и проклятие танцующих в ночи коснулось и ее. Она слишком красива чтобы обличенные властью и силой самодовольные индюки могли пройти мимо, не правда ли, сын?
Наверное, Нимерина была жестока, но даже сейчас вместо сочувствия, она не упустила возможность поиронизировать.
– Великий Ранагнар, о твоих победах над женскими сердцами ходят легенды. Даже женщины темных забывали о гордости в твоих объятиях, но та которую любишь ты, тебя ненавидит. Что, сын мой, стоило влюбиться, как ты растерял все навыки искусства любви?
– Уйди, бывшая хранительница, – холодно произнес Ранагнар, по окнам побежали ледяные узоры, – просто уйди.
– Ты не ответил на мой вопрос, – высшая отошла от повелителя, – ты отдашь мне ребенка? – Ранагнар молча отрицательно покачал головой, и высшая не сдержалась, – Хочешь вырастить из него такого же самодовольного кретина, который будет топтать чужие жизни не глядя?
– Ты просто сейчас уйди, – он опустился на стул, и обхватил голову руками, – не хочу забирать твою жизнь. Уйди мать, и не появляйся больше.
Нимерина судорожно вздохнула, сдерживая слезы, и трансформировавшись в ветер, покинула его покои.
-
Она была дочерью южного клана, ее мать была хранительницей рода, ее сестра стала женой повелителя Южных земель. Нимерина росла окруженная высшими, которых любила и которые любили ее, но сердце отдала скромному и застенчивому юноше из людей. И клан наказал ее, ведь мужчинам из высших было позволено все, а женщины, несмотря на всю власть, которой обладали, не имели права выбора. Великий повелитель южных земель Дор сидион Альмери, поддавшись уговорам жены, очень быстро нашел для Нимерины мужа, который был в состоянии держать в узде ее ветреную натуру.
Повелитель Серверных земель всесильный Гиар сидион Агнар приехал за ней сам, используя не обычные порты перехода, а построив звездную дорогу, но даже великолепный путь усыпанный россыпью звезд не смягчил ее сердца. Нимерина возненавидела мужа, с ненавистью она смотрела на все его попытки завоевать ее любовь, с презрением относилась ко всем его подаркам, высокомерно терпела его попытки доставить ей удовольствие. Гиар терпел долго, но однажды узнав, что тайно его жена продолжает встречаться с человеком, к тому времени уже возмужавшим по меркам людей, высший в ярости убил его, а затем стер с лица земли и весь город, в котором жил скромный воин Ретан.
Она узнала об этом не сразу, а лишь спустя много дней, когда смогла вырваться из Лунного дворца, и ее рыдания сотрясали землю, ее ярость ломала деревья, ее гнев превратил землю в лед. Нимерина была дочерью южного клана, но стала истинной северянкой, впустив в сердце холод. С раной в сердце ей пришлось вернуться, пришлось лицемерно улыбаться ненавистному супругу, пришлось лживо притворяться, что жизнь продолжается. Шли годы, боль от потери притупилась, но росла ненависть к убийце, и даже рождение сына, истинного высшего впитавшего в себя силу клана, не принесло ей радости. Ранагнар тянул ручки к маме, а она видела в нем продолжение того, кого ненавидела всей душой. Малыш улыбался ей, старался порадовать, но в его чертах, в его улыбке жил тот, кто отнял ее жизнь. Нимерина старалась быть хорошей матерью, но не могла любить дитя, рожденное от убийцы. И чем сильнее была ее ненависть, тем сильнее Гиар сидион Агнар пытался получить ее сердце, ведь он любил ее, любил больше жизни и больше гордости. Едва Ран стал совершеннолетним, Нимерина отреклась от права быть Хранительницей рода и покинула клан. Гиар не стал ее останавливать, он слишком сильно любил свою жену, чтобы и дальше делать ее несчастной. Она долго бродила по земле, пока не встретила такого похожего на ее первую любовь, юного Лиама, и правитель Андариона стал ее мужем, через год у них родился сын, которому Немерина дала имя своего первого возлюбленного – Ретан.
Гиар скрывал позор своей женщины, но с его смертью преступление Нимерины перестало быть тайной. Клан южных отрекся от своей дочери, повелитель южных земель Дор сидион Альмери лично собирался наказать высшую. Немерина прижимая к груди своего ребенка, с ужасом смотрела, как Доральмери разрушает белокаменный город, но что она могла поделать против мощи повелителя земель. Ее любимый Лиам погиб одним из первых, но за жизнь высшей и ее младенца вступился новый повелитель Северных земель. Ран сидион Агнар вступил в бой, с высшим, который был старше в десять раз и победил его, навсегда получив земли южного клана. Нимерина не могла забыть, как ее сын впервые взял на руки брата, как с болью смотрел на мать. Он сохранил ее жизнь, он позволил ей растить сына, он даже разрешил ей вернуться в клан, едва Ретан стал взрослым и перестал нуждаться в опеке матери. Но он так и не простил ей тот уход из дома, ту холодность к нему в детстве. Мчащийся над городом ветер, метнулся к озеру на окраине, и через секунду на мокрой от недавнего дождя траве, лежала рыдающая женщина. Нимерина проклинала свою жизнь, но даже высшие не способны повернуть время вспять.
-
Ранагнар вошел в покои своей жены, и застал ее за чтением отчетов от старост деревень.
– Данирен, – она вздрогнула, обернулась и ее лицо тут же стало холодным, а взгляд отрешенным, он подошел ближе, но не стал прикасаться к ней, сел рядом, – Данирен, ты сможешь полюбить меня, хоть когда-нибудь?
– Нет! – она ответила не задумываясь.
– Почему, Данирен?
– Вы знаете ответ, повелитель.
– В твоих глазах мне нет оправданий, да?
Данирен опустила голову и с трудом заговорила:
– Я любила и была любима, мы… мы даже придумали, как будут звать наших детей, я… представляла каким будет день нашего сочетания, я столько лет мечтала стать взрослой…чтобы быть рядом с ним. Элиандр был для меня самой жизнью, а ты отнял его у меня. И вместе с ним умерла я. Там на поляне, волки оплакивали нашу общую смерть.
– Мне жаль, но я не в силах вернуть ему жизнь…
– А потом в моей жизни появился Ариан, и он…он так похож на Элиандра, такой же добрый, открытый и так же, он был так же готов ждать меня. Он был готов на все, чтобы я была счастлива, даже пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти меня, хотя для него я никто. Но и его ты отнял у меня…
– Он посмел прикасаться к моей женщине, посмел целовать тебя!
– За что мне любить тебя, высший? За боль? За смерть тех, кто был дорог мне? За позор перед отцом и советниками? За насилие? – она смотрела на него без страха, впервые высказав то, что было у нее на душе. – Я для тебя всего лишь игрушка, ты для меня жестокий палач. Я смерти жду как спасения. Я с тобой, только чтобы не было больше смертей тех, кто мне дорог.
– Я люблю тебя, Данирен, – только произнеся эти слова, он понял насколько она дорога ему, но ее не тронуло признание.
Данирен отложила перо, закрыла чернильницу и повернулась к нему:
– Разве это любовь, высший? – она не мигая смотрела на него, и перед этим наполненным болью взглядом, он не выдержал и опустил голову, – Когда любят, любимого стараются сделать счастливым, а не насилуют. Когда любят над любимыми не издеваются, им не причиняют боль. К чему это притворство, высший? Еще в Виннионе ты открыто сказал, для чего я нужна тебе, если я и могу уважать тебя, то только за честность, больше просто не за что. – Она встала, и впервые Ранагнар увидел в ней не только красоту, но и силу, – Ты просил дождаться тебя, я выполнила просьбу. Теперь позволь мне откланяться.
– Не уходи…
Она услышала его, но все же ушла. Плакать больше не хотелось, почему-то внутри Данирен ощущала сияние, что-то неуловимо изменилось, и это сделало ее счастливее. Она ощущала, что теперь больше не будет одна, хоть и не могла объяснить себе это ощущение. Данирен спустилась в сад. Деревья шумели, сбрасывая капли недавнего дождя. Садовые дорожки были усыпаны листочками и цветами, сорванными странной бурей, которая столь же странно завершилась. Несколько капель упало на ее лицо и принцесса подставила лицо, вновь начинающемуся дождю, впервые за прошедшие в Андарионе месяцы, юная правительница позволила себе улыбнуться.
– Госпожа, – услышала она тихий голос второго советника Нивлона, – будете ли вы присутствовать на суде?
Данирен тяжело вздохнула:
– А разве повелитель не взял на себя эту почетную обязанность?
Советник вышел из тени дерева, и хмуро потупился:
– Господин послал меня…далеко очень и очень надолго, и покинул дворец.
– Хорошо, советник Нивлон, я появлюсь чуть позже.
Советник низко поклонился, и поспешно удалился из сада. Данирен постояла еще немного, наслаждаясь свежим, наполненным влагой воздухом и последовала в тронный зал, ей тоже с ранних лет внушили, что у нее есть обязанности перед народом.
-
Эссиара отлетела на несколько метров и упала, больно ударившись головой. Аттиа стояла спокойно, ожидая нового нападения. Все-таки она справилась, она выполнила приказ господина и принесет ему голову темной. Аттиа торжествовала и упивалась моментом своего торжества, она прекрасно понимала что темная не питалась много дней, и теперь слаба почти как смертная. Темная пыталась спастись в этом гроте на берегу моря, но ищейка выследила ее и теперь медленно и с удовольствием убивала.
– Остановись, дай сказать, – Эссиара едва дышала.
Выглядела она не лучше, чем чувствовала себя, черные волосы спутаны и колтуном висят на затылке, одежда порвана. Некогда прекрасное лицо исполосовано когтями хранительницы высшего. С ненавистью Эссиара посмотрела на ищейку, та в отличие от нее выглядела так, словно час назад покинула покои господина, темная догадывалась, что высший поддерживает ее силу на расстоянии. – Ты ведь тоже любишь его, Аттиа!
Ищейка, уже поднявшая руку для удара, на секунду задумалась.
– К чему ты клонишь, темная?
Эссиара внутренне возликовала:
– Неужели ты позволишь господину любить эту вертлявую танцовщицу, разве понравится тебе, о Аттиа, быть у нее на побегушках? Ты наследница клана великих воинов, – Эссиара подумала, что нет никого более великого, чем темные, но что значат слова, в сравнении с ее великой целью, – ты позволишь ей победить?
Хранительница молчала. Да она любила его, нежно и преданно. Ранагнара невозможно было не любить, хотя когда-то Аттиа давала клятву, что никогда он не будет ночевать в ее постели.
-
Ей было тридцать полных лет, когда ее приняли в круг посвященных, после пятнадцати лет обучения. Аттиа гордилась званием хранительницы, тем, что она следует традиции предков. Она была лучшей в отряде, самой отчаянной, самой смелой, всегда предчувствующей опасность и именно ее взял в личные хранительницы повелитель Северных земель. Перед новым назначением Аттиа дала клятву служить и защищать, всегда быть преданной клану Северных земель, но в первый же день службы хозяин обратил на нее заинтересованный взгляд. Ранагнар умел соблазнять. Легкие касания, нежные слова, маленькие подарки, умение хвалить те качества, которыми она особенно гордилась, и она сдалась на милость победителя спустя лишь несколько дней. Это была лучшая ночь в ее жизни. Прикосновения его рук, нежные поцелуи губ, страстные объятья и полные любви слова… Об их связи узнали очень быстро, слишком откровенные взгляды бросал повелитель на свою хранительницу, слишком нежно смотрела она на любимого. Ее отозвали из клана, и стоя на коленях с поднятыми вверх руками в течение трех суток, Аттия с полными слез глазами, принесла клятву, клятву в верности хранителям и традициям истинных воинов, клятву в том, что более никогда не позволит высшему делить с ней постель. Ее отправили служить повелителю Видарена, и сцепив зубы она дала обет верности новому хозяину. Ранагнар нашел ее, отыскал, несмотря на то, что ее новое место службы держали в тайне, и предложил покинуть круг хранителей. Аттиа посмотрела в его глаза и согласилась. Жизнь без него, без его улыбки, без его нежных слов для нее была невыносима, ради него она преступила законы круга. Он сделал ее своей личной хранительницей, с правами ищейки и начальника стражи, но она все чаще замечала, как его взгляд становился рассеянным, а чувства ослабевали, она понимала, что он не давал ей никаких обязательств, видела, как в его жизни появляются другие женщины, но каждую ночь надеялась, что услышит его почти бесшумные шаги. Иногда он приходил, и это были часы счастья, когда она могла выразить ему свою любовь, но ее любовь не была нужна ему, он приходил все реже, а вскоре перестал приходить совсем. И все же она продолжала ждать, понимая как бесплотны ее ожидания, как призрачны надежды. Ей больно было видеть, как он улыбается другим женщинам, как соблазняет очередную, как перестает видеть в ней самой женщину. Теперь она была для него лишь личной хранительницей, пусть и высокооплачиваемой, пусть и доверенной, но больше не любимой. Эссиара задела за живое, темная слишком хорошо понимала эмоции, вот и ее легко прочитала.
– Да я люблю его, люблю больше жизни. И я буду преданна своему господину, я приму любой его выбор. – Аттиа занесла руку для удара.
– Стой, прошу, остановись, – темная смотрела умоляюще, – я ведь тоже его люблю…
Эссиара рыдала от боли и от обиды, все сильнее вытягивая из удивленной хранительницы жизненную энергию и собирая силу для удара. Когда-то любимый назвал ее змеей. Что ж Ран, ты был прав, темная была похожа на змею, опасную и коварную, и сейчас Эссиара собиралась подло убить его ищейку.
Аттиа недоверчиво смотрела на рыдающую у ее ног темную, и не видела, как из дальнего угла пещеры в нее летит клинок, зато Эссиара прекрасно управляла своим оружием.
– Я тоже люблю его, – рыдала темная, затем зло добавила, – и если бы ты согласилась мне помочь, я бы сохранила твою жизнь, ищейка!
Хранительница не сразу поняла что происходит, и только когда клинок вошел в ее сердце, испуганно вскрикнула. Еле дыша от нарастающей боли, Аттиа упала на колени, но упасть на песок ей не позволил ветер. С бессильной яростью темная смотрела, как ветер подхватывает ищейку, как относит ближе к выходу из пещеры, как вынимает кинжал и затягивает нанесенную рану. Миг и на камне сидит высший, удерживая в объятиях хранительницу.
– Мой господин, – Аттиа преданно взирает на любимого, – я не выполнила ваш приказа.
Ранагнар залечил ее рану, дождался, пока сердце восстановит привычный ритм и лишь после ответил:
– Ты все сделала правильно, я хотел вначале допросить ее.
Аттиа наслаждалось теплом его рук, да, она должна была защищать его ценой своей жизни, но как быть, если только рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, только с ним она чувствовала себя как дома, хотя дома у нее никогда не было. Еще несколько секунд она позволила себе провести в объятьях высшего, затем поднялась, позволив господину покарать темную.
Ранагнар легко встал и подошел к темной. Эссиара все же была истинной женщиной. Даже в такой ситуации остатки своих сил она потратила на то, чтобы быть привлекательнее. Сейчас ее черные волосы струились по обнаженным плечам, лицо она восстановила той жизненной энергией, которую украла у хранительницы. Прекрасная темная взирала на высшего с кокетством и вызовом.
– Эссиара, – хмуро глядя на женщину, произнес Ранагнар, – ты многое должна мне рассказать.
– Сумеешь ли заставить, высший?
– Ты знаешь ответ.
Эссиара грустно улыбнулась и подняла на него полные любви глаза.
-
Сколько ей было лет, Эссиара не помнила и сама. Мужчины входили в ее жизнь и уходили, не затрагивая ее сердце. Темная легко шагала по трупам и сердцам, добиваясь для клана Эхсир положения при правящем клане Ночи. Она всегда получала то, что хотела, и когда получила Ариана, ее радости, ее торжеству не было предела. Ариан любил ее, наследник трона ночи принял под покровительство и ее младшего брата Элиандра. Казалось, жизнь прекрасна и она несется на волне успеха, но в ее судьбу тяжелой поступью вошла любовь.
Впервые она увидела его, когда пила жизнь красивой и сильной высшей, которая к несчастью оказалась любовницей Ранагнара. Эссиара помнила, как встретилась взглядом с его глазами, увидела жестокую, всепоглощающую ярость и поняла, что навеки полюбила его.
Даже сейчас, глядя в его жестокие глаза, в которых для нее не было прощения, Эссиара замирала перед его величием, а тогда, увидев его впервые… тогда она забыла о чести.
Движением руки он отшвырнул темную от своей возлюбленной, наклонился к девушке, начал постепенно вливать в нее жизнь, а темная, лежа в осколках стекла, любовалась каждым его движением. Вот тогда Эссиара впервые поняла, что такое зависть. Она завидовала той высшей, что лежала в его объятьях, она завидовала женщине, которую он целовал, она ненавидела ее. Ранагнар не стал убивать темную, которая валялась у него в ногах моля о любви, он просто вышвырнул Эссиару из замка, презрительно и милостиво. Он сохранил ее жизнь, но любовнице темного принца больше не нужна была такая жизнь.
Темная следовала за ним тенью, подсматривала, как он любил других, много раз предлагала ему себя – но каждый раз презрение, каждый раз отказ. Это было мучительно и невыносимо, это было ее позором.
Эссиара вернулась ко двору наследника Трона ночи, и Ариан принял ее, но прежних отношений между ними уже не было. О ее любви знал только Элиандр, только ему она могла рассказать о своих страданиях, но младший братик однажды не вернулся в клан. Эссиара уговорила Ариана вернуть Элиандра назад, и вместе они оказались на поляне танцующих в ночи. Темная сразу увидела брата, но Элиандр не видел ничего, кроме прекрасной и хрупкой светловолосой девочки, которая танцевала только для него и не скрывала этого. Гнев и злость испытала темная, но едва повернулась к принцу темных, с ужасом увидела, что и наследник трона ночи не отрывает взгляда от юной нимфы. Ее отвергали ради другой, второй раз в ее жизни и Данирен она возненавидела с первого взгляда.
Темная смогла поговорить с братом только на рассвете, когда хрупкая девочка, такая юная и такая счастливая вырвавшись из его объятий, скользнула в портал. Эссиара кричала и ругалась, Эссиара умоляла его вернуться назад, но Элиандр грустно улыбнулся в ответ.
– Я люблю ее, – прошептал темный, – я буду с ней, пока и она любит меня.
Она обернулась к любовнику, потребовала, чтобы Ариан настоял на возвращении Элиандра, но наследник трона ночи сказал не те слова, на которые она рассчитывала.
– Я понимаю тебя, – произнес Ариан, глядя на темного, – я поддержу твое решение. Она чудесная, только… слишком красивая.
Элиандр улыбнулся и Эссиара впервые увидела его таким – влюбленным и невероятно счастливым. О как бесновалась темная, как проклинала того, кого называла 'влюбленным потерявшим себя'. Элиандр сдерживался долго, и лишь однажды, когда Ариана рядом не было, он тихо сказал 'Вспомни о высшем', и у нее не было слов в ответ. Она смирилась, но лишь до тех пор, пока не начал пропадать по ночам наследник трона Ночи. Она знала, куда он уходит, знала, кем он любуется, искала утешения в объятьях его врагов, готовила переворот и мечтала о мести.
– К чему привела злоба и ненависть?– тихо спросил высший, слушая ее историю, – ты погубила свой клан, ты потеряла любимого, ты уничтожила все…
Она молчала долго, и лишь спустя томительные минуты тихо ответила:
– Но я люблю тебя, о, высший.
– Нет, темная, это не любовь! – тихо произнес Ранагнар, вспомнив грустные глаза своей жены, – ты умрешь Эссиара…слишком опасно оставлять тебе жизнь, особенно сейчас…
Аттиа отвернулась, она не любила смотреть, как он убивает.
-
Танцующая в ночи. Часть третья. Лунный дворец.
Ранагнар вернулся во дворец правителей Андариона, когда сияние луны сменило свет солнца, но его жены не было в спальне. Он медленно обошел ее покои, вошел в купальню, почувствовал, как страх охватывает его душу.
Резкий окрик и в покои повелительницы входит стражник.
– Где она?– стражник, немолодой уже мужчина, замирает от испуга. У него нет ответа.
Ранагнар отпустил его, даже не наказав, он не мог сейчас убивать, слишком свежи были воспоминания о гибели темной, слишком тяжело ему было смотреть в непонимающие глаза ищейки. Высший подошел к окну, распахнул ставни, выпустил свой ветер. Ветер вернулся, неся аромат цветов, шелест листьев и ее запах. Он улыбнулся, еще не веря увиденному. Миг и порыв ветра срывается с окна, мчится вперед, опускается в саду.
На маленькой поляне близ фонтана танцевала прекрасная нимфа, рядом в струях сияющей воды повторяла ее движения вторая. Ранагнар замер, любуясь изящными синхронными движениями, он чувствовал, что это не просто танец. Он видел, что они говорят, но как бы ни был прекрасен язык тела, понять его он был не в силах.
'Данирен, – прошептал ветер, – ты восхитительна'.
Она остановилась, дыхание ее было быстрым, но легким, взгляд настороженным, но счастливым. Ранагнар отпустил ветер, миг – и перед танцующей в ночи полный страсти взгляд высшего. Она смотрит недоверчиво, но страха нет в глазах. Он видит, как изменился ее взгляд, чувствует, как поет ее тело, понимает, что она уже знает.
Мягкий переход и она продолжает танцевать, теперь подстраиваясь под движения водной нимфы. Он с замиранием сердца любовался каждым ее движением и не сдержавшись снова стал ветром. Она ощутила его касание, почувствовала, как ветер нежно перебирает ее волосы и отдалась волшебству прекрасной ночи, открывшей для нее чудо.
– Я подарю тебе звезды, – шептал ветер, – я украшу твой мир лунным светом, я поведаю тебе сказки ночи…
Данирен танцевала с ветром, не в силах остановится, она чувствовала, как нарастает буря, как гремят раскаты грома, но разве в силах остановится та, для которой танец был частью жизни. И только когда босые ступни перестали ощущать мягкие касания травы, девушка раскрыла глаза и восхитилась – она танцевала на дороге из звезд, прекраснее которой не существовало. Данирен остановилась, прислушиваясь к тому, как стучит ее восторженное сердце, чувствуя, как согревает ее свет покоренных звезд. Знал ли высший, что для ночной нимфы сияние звезд сильнее любого наркотика, желаннее глотка воды после ночного танца? Ранагнар не знал, но видел, что ее глаза сияют ярче звезд, а счастливая улыбка не покидает прекрасного лица.
– Куда ты ведешь меня, высший? – весело смеясь, спросила нимфа.
Ветер прижался к ней, запутался в длинных волосах, ласкаясь, струился по обнаженной спине.
– Я открыл для тебя путь в Лунный дворец, – прошептал ветер, – я признаю тебя своей женой, ты станешь одной из нас.
Данирен тряхнула волосами, прогоняя ветер, в изящном движении закружилась на дороге из звезд, затем столь же грациозно остановилась.
– О чем ты, высший?
Ранагнар полюбовался красотой звездного пути, на котором в одной ночной сорочке стояла прекраснейшая из женщин и понял, что волшебное мгновение ее радости закончилось. Вдох, и перед хрупкой дочерью ночной нимфы все тот же высокий и сильный высший, с упрямо сжатыми губами и тяжелым взглядом темных глаз.
– Я беру тебя в Лунный дворец, я признаю тебя своей женой, – нежный взгляд в глаза, в которых нет для него прощения.
– Но…почему? – звезды пьянили ее, но она не хотела поддаваться их зову…уже не хотела.
Он порывисто обнял ее, немного приподнял, чтобы коснуться губами сладких губ той, которую так любил, и тихо прошептал, не размыкая объятий:
– Для меня нет жизни без твоего танца, и для меня еще жива надежда, что в твоих глазах появится любовь ко мне.
– Ты солгал, высший, – нимфа вырвалась из его объятий, отбежала немного, и с тоской в голосе тихо произнесла, – я ношу твоего ребенка и в нем нет магии ночного танца, он весь твой, я права, высший?
На мгновение его охватило желание просто отпустить ее, чтобы не видеть наполненные ненавистью и отчаяньем огромные глаза, чтобы не знать, как сильно она умеет ненавидеть. Но слишком хорошо он помнил, каким стал его отец, едва Нимерина покинула дворец.
– Да, Данирен, малыш, которого ты носишь, станет высшим, он уже принят в клан, его цветок распустился на дереве рода. Я мог бы позволить тебе жить в Андарионе, но я не могу быть там постоянно, а оставлять тебя одну более не желаю. Ты ненавидишь меня, я знаю, но моей любви хватит для нас двоих.
Ночные нимфы не умели ненавидеть, наверное, поэтому Данирен всегда легко прощала обиды, но простить смерть Элиандра, гибель государства темных, то, что он с ней сотворил…такое она простить не могла.
– Данирен, – высший шагнул к ней.
Нимфа отступила на шаг, слезы струились по бледному лицу, голос больше не слушался ее. Данирен хотелось спрыгнуть со звездного пути, раствориться в сиянии звезд, исчезнуть и забыть о высшем, о жизни, обо всем. Но разве могла она погубить маленькое сияние, наполняющее ее душу радостью. Грациозное движение и она забывается в танце, она танцует саму жизнь, ее рождение, ее расцвет, ее торжество. Высший замирает не в силах оторвать взгляд, от грациозной фигурки танцующей нимфы. Он знал, что навсегда запомнит ее именно такой – грациозно танцующей на дороге из звезд.
– Данирен, – она остановилась, пристально посмотрела на него, – Данирен…
Он смотрел на нее и понимал, что не сможет сказать ей, возможно еще не время…Он превращается в ветер и кружит любимую в танце, мягко подталкивая ее вперед по дороге из звезд.
Она остановилась лишь когда сияние Лунного дворца затмило сияние звезд. Нимфа тяжело дышала – долгие месяцы без танцев сделали ее слабой, и этот ночной танец принес усталость вместе с наслаждением. Данирен с удивлением рассматривала огромный дворец из серебристого камня. Лунный дворец сиял! Сиял настолько сильно, что затмевал свет луны и искажал мелодию лунного света. Ее сердце приняло и полюбило этот удивительный замок, а разум кричал о тюрьме. Присмотревшись, Данирен увидела удивленные лица высших, перешептывающихся слуг и стражников. Они все вышли на балконы и ступеньки дворца и сияние дворца отражалось на платьях и драгоценностях дам, на оружие высших, на доспехах стражников. Дворец был прекрасен. Высшие были безупречными. Мир среди звезд казался ей идеальным. Но ночная нимфа ценила зелень лесов и полян превыше холодного сияния звезд и драгоценностей.
– Почему ты остановилась? – ветер с легким шелестом вновь стал высшим, – теперь это твой дом и твои подданные, не стоит бояться.
– Верни меня в Андарион, – попросила нимфа.
– Изредка я буду отпускать тебя в Закатный мир, но ты должна привыкнуть к новому дому. Идем, Данирен.
Она оглядела себя, бросила взгляд на разодетых дам и горько усмехнулась.
– Ты представишь меня своим подданным в таком виде? – он улыбнулся, как объяснить ей, что даже в легкой тунике она прекраснее всех.
– Если ты прикажешь, я перенесу тебя в мои покои прямо сейчас.
– Если я прикажу?
– Как моя жена, ты имеешь право мне приказывать. – Ранагнар грустно улыбнулся, он помнил, как часто Нимерина отдавала приказы его отцу, пользуясь своим правом.
– Перенеси меня в Андарион! – Данирен смотрела в его глаза, чуть запрокинув голову, и в ее огромных карих глазах было столько отчаяния.
– Не могу, – Ранагнар нежно обнял ее, – прости, сейчас это слишком опасно.
Она закрыла глаза, чувствуя как проваливается в портал перехода, затем почувствовала легкий аромат жасмина и мяты и открыв глаза увидела, что они стоят посреди огромного сада, в каменном гроте.
Данирен оттолкнула высшего и сделала несколько шагов. Под ногами была серебристая земля, более светлыми казались дорожки, покрытые сребристым песком. Там где не пролегали тропинки росла светло зеленая трава, на полянках росли цветы в основном светло-лиловые и светло-голубые. Кусты такого же ярко-зеленого цвета были обрезаны в виде звезд, животных или причудливых фигур. Деревья были огромными, почти такими же как дубы на поляне танцующих в ночи, и между великанами росли небольшие и тонкоствольные цветущие деревца, их светло-розовые цветы превращали деревья в розовые облачка. Вся исполинская пещера казалась заполненной серебристым сиянием, и нимфа поняла, что здесь не бывает другого освещения.
– Удивительно – прошептала Данирен, – как они растут здесь без солнечного света?
– Потому что я так хочу, – спокойно ответил высший, любуясь своей женой.
Она вздрогнула, в его словах не было гордости. Высшим дозволялось все, они приказывали всем, Данирен невесело усмехнулась – этот высший мог приказать даже растениям.
– А солнечный свет убьет их? – грустно спросила девушка, опустившись на колени и прикасаясь ладонью к траве.
– Да.
Она присмотрелась к цветам, почему-то ей казалось, что создан сад был давно.
– Зачем? – вопрос скорее к цветам, но высший понял, что она обратилась к нему.
– Я был ребенком, мне было плохо. Это было первое, что я создал, я вложил в него столько сил… я едва остался жив. Я надеялся, что моя мать оценит мой дар, но Нимерине сад не понравился. Она сказала, что сад такая же тюрьма как и дворец.
Данирен вздрогнула. Поверить в то, что высшие умеют любить и умеют страдать было тяжело. Высшие были почти богами, они получали все, на что упадет взгляд, разве могли высшие страдать? Сад ответил – да, могли. Данирен поднялась, подошла к высокому дереву, положила на него ладонь. Деревья в Закатном мире показывали картинки из прошлого, это дерево тоже показало ей изображение, но передало и эмоции. Она увидела маленького мальчика, как сложно было узнать в нем гордого Ранагнара, увидела и высшую, которая утром посетила ее покои. От высшей исходили волны ненависти к ребенку, к саду, ко всему, что олицетворяли высшие. От мальчика шла любовь, надежда, а потом высшая ушла и мальчик остался один. Срывал цветы, уничтожал деревья и плакал. Данирен ощутила его боль, боль ребенка, которого никогда не любили.
– Мы повторяем ошибки наших родителей, – прошептала нимфа.
– Ты тоже будешь его ненавидеть? – глухо спросил высший.
Она улыбнулась и нежно прикоснулась рукой к животу, пусть в ней рос не малыш Элиандра, но это был ее ребенок, она уже любила его. Высший увидел этот жест, увидел ее счастливую улыбку и другого ответа ему не потребовалось. Ранагнар понимал, что теперь ему придется сдерживать свое желание, и он больше не сможет брать ее силой, но иначе нельзя, теперь нельзя.
-
Ариан слушал водную нимфу. Он давно научился понимать их журчащий язык, и сейчас без труда переводил ее сбивчивую речь. Принц темных улыбнулся – высший надеялся, что подчинил темных, но это было лишь иллюзией. Темные сдались, подчинившись приказу наследника трона Ночи. Ариан знал от Кресте миров, знал, что темные могут покинуть это мир и уйти в другой, а для этого Лунный дворец должен быть разрушен. Он вновь прислушался к журчанию нимфы, которая рассказывала о его любимой. Данирен. В сердце сладко заныло, он каждую ночь видел ее лицо, помнил ее глаза, ее сладкий поцелуй. Если бы не Эссиара сейчас она спала бы в его постели, дарила ему свою любовь и носила его дитя. Но все впереди, Ариан не собирался отказываться от той, которую полюбил еще много лет назад. Как проклинал он свое благородство, как сожалел, что не завладел ею еще тогда, на поляне танцующих…
Ариан, истинный сын ночи поднялся и перенесся в далекую пещеру на побережье. Она ждала его, держалась за последнюю ниточку жизни. Душа оторванная от тела, душа которая не желала умирать.
Он почувствовал ее, тихо позвал и увидев призрак улыбнулся:
– Эссиара, твоя злость погубила тебя окончательно.
Она шевелила губами в тщетном усилии заговорить. Ариан улыбнулся, протянул руку, коснулся ее лица и только тогда смог расслышать сбивчивую речь:
– Прости, он знает, мне пришлось рассказать.
Ярость, гнев, боль. Он разрывает бестелесное тело, отправляя Эссиару в проклятые земли. Она предала его. Снова предала. Ариан прислонился к скале, ощутил холод камня, начал постепенно успокаиваться. Данирен будет сложно выманить из Лунного дворца, а туда темному хода нет. Что ж, у него всегда был запасной вариант.
-
Ранагнар медленно спускался по ступеням Лунного Дворца, не сводя глаз с хрупкой фигурки, сидящей на резной скамеечке у Бесконечного Ручья. Данирен снова сидела у воды и снова не взяла покрывало. Легкое движение и прохладный ветер сменяется теплым, скамья из хрусталя, превращается в кресло из меха. Она обернулась и впервые улыбнулась ему.
– Только ветер сделай опять холодным, мне так лучше.
Высший мгновенно повиновался, но едва ветер снова стал прохладным, на плечи Данирен легла теплая шаль из белоснежного пуха и абсолютно без запаха – ночная нимфа плохо переносила беременность.
– Тебе уже лучше? – он не садится рядом с ней, она все еще его боится, а Ранагнар умел быть терпеливым.
– Да, спасибо. – Данирен снова повернулась к ручью. Она любила это место, любила смотреть, как вода уходит в бесконечность и не любила, когда высший подходил к ней близко.
Ран Сидион Агнар заставил свой клан с почтением относиться к жене и высшие выполнили волю повелителя земель, но Данирен, стоило ей обернуться, ловила их полные презрения взгляды. В Андарионе ей было проще, а здесь она была всего лишь игрушкой повелителя, которой повезло завоевать его сердце. Данирен возненавидела обитателей Лунного Дворца за эти два месяца, единственным кто хорошо к ней относился и искренне любил, был Ранагнар, но она ненавидела того, кто считал себя ее мужем.
– У Бесконечного Ручья очень красивая легенда, – вдруг заговорил Ран. В последнее время ей начинал нравиться его голос, он успокаивал и ее и растущего в ней малыша.
– Расскажи ее, – Данирен посмотрел на своего мучителя, как изменился высший, теперь в его взгляде больше нет желания сломать, только внимание, только любовь, но разве можно воскресить цветок, что был втоптан в дорожную пыль?
Ранагнар сотворил для себя покрывало, сел на изумрудную траву:
– Шел дождь, тревожный, быстрый, холодный. Он принес холод в селения, он принес холод в сердца. Он говорил о том, что жизнь имеет конец… Все народы верили его шепоту, не верила лишь девушка из высших, в чьем сердце жила любовь. Она была из рода властителей земель, но ее сила еще не проснулась, а любовь уже вошла в сердце царственной поступью. Ты спросишь, кем был тот, кто подарил ей радость любви? Но никто не знает ответ… не отвечу и я. Она любила, надеялась и ждала, а дождь шептал, что нет любви, нет счастья и нет радости. В те годы, далекие годы, тогда еще не были поделены земли по граням креста, и повелители земель сражались за право владеть. Это были страшные войны, Данирен, войны которые уносили жизни высших, темных, сияющих, лунных и людей…
– Войны Двух Крестов?
– Да, любимая. Тогда погибли многие из нас, а клан сияющих был полностью истреблен лунными, и… и она перестала верить в любовь. Никто не знает как, но она пустила дождь в свое сердце и подарила ему свои глаза. Ее нашли у черного дерева, она лежала на земле, и глаз у нее не было, а под деревом возник ручей. Откуда он течет и куда впадает, не знает никто. Это Бесконечный Ручей, который бесконечно долго шепчет о потерянной любви, о жестокости, о боли тех, кто больше не любит.
Данирен потрясенно молчала, удивленно глядя на извилистую змейку голубой воды. Невольно нимфа протянула руку и, коснувшись пальчиком воды, поднесла к губам, попробовала. Вода в ручье была чуть солоновата, словно слеза, но у этой воды был привкус горечи.
– Эта легенда… это ведь правда?
– Да, Данирен.
– Значит, он оплакивает всех, кто потерял любимых….
– Это Бесконечный ручей, а бесконечно оплакивать нельзя, любую боль можно забыть…нужно лишь время.
Данирен вскочила, бросила на него гневный взгляд:
– Ты зачем мне рассказал об этом, высший?
– Ты попросила, разве нет? – с ним невозможно было спорить, Данирен вновь села, он заботливо укрыл ее плечи шалью.
Она больше не вздрагивала, когда он прикасался, высший улыбнулся, но подавил в себе желание поцеловать ее.
– Бесконечный ручей оплакивает не тех, кто потерял любимых… – Данирен вновь прикоснулась к воде, – он оплакивает тех, кто был потерян, тех, кого нельзя вернуть…
Ранагнар усмехнулся – она поняла, наконец, поняла. Высший легко взмахнул рукой по берегам Бесконечного Ручья моментально выросли и расцвели цветы. Еще одно легкое движение и через Бесконечный Ручей перекинулся хрустальный мост, по нему начали бегать шустрые пушистые зверьки с пышными хвостиками. Данирен невольно улыбнулась, следя взглядом за пушистиками и Ран позволил одному из них подойти к ней, нимфа протянула руку, зверек без страха запрыгнул на ладонь.
– Какие они милые, – Данирен погладила пушистика и тот довольно заурчал, – как они называются?
– Эгдоки, только они не совсем милые, – высший поднял одного из них в воздух, слевитировал с дерева аварха крошечный плод и передал пушистику.
Зверек ухватил плод, откусил от него и через несколько секунд начала трещать шкурка, появилась жесткая колючая шерсть, когти, клыки увеличились. Данирен вскрикнула и отпустила животное которое до этого гладила:
– Что с ними? – удивленно спросила девушка.
– Просто это их вторая ипостась, – высший лениво поставил монстрика на землю, сотворил вокруг него клетку, меланхолично смотрел, как животное рычит и пытается вырваться. – Не бойся, пройдет несколько минут и он вернется в прежнее состояние.
Нимфа вновь опустилась на траву, ее рука прикоснулась к солоноватой воде Бесконечного ручья… К мертвой воде из слез и стало немного легче.
Высший с грустной улыбкой следил за каждым ее движением, и с трудом сдерживал желание подойти, обнять, вдохнуть запах ее волос… И ветер сорвался с его пальцев покрывая рябью мертвые воды Бесконечного ручья, закружил вокруг танцующей в ночи, расплетая пряди, овевая влажные ладони, и боясь, что она остановит, запретит, отмахнется… Но Данирен, закрыв глаза, наслаждалась ветром и той обманчивой свободой, которую он дарил. Ранагнар принял ее согласие и стал ветром… Он кружил вокруг ночной нимфы, даря ей то порыв морского бриза, то ветерок, напоенный ароматами леса, то жаркий зной пустынных земель, а Данирен, растворялась в обманчивой свободе, едва сдерживая желание танцевать…
– Данирен,– шептал ветер,– я подарю тебе весь мир…
– Это лишь потому, что мир принадлежит тебе,– грустно улыбнувшись, ответила девушка и поднялась, обрывая волшебный миг, обрывая его попытку стать ближе. – Оставь меня, высший.
Ветер отступил, и высший вновь стал собой. С болью смотрел на ту единственную, что не желала его любви.
А Данирен, сбросив шаль, поднималась по мерцающим ступеням Лунного Дворца, любуясь его удивительной красотой. И как бы не хотелось сбежать вниз, и танцевать на прохладной голубой траве… Данирен поднималась вверх, туда, где не было полных ненависти и злобы взглядов высших, туда, куда мог войти лишь тот, что был ее личным проклятием…
Ранагнар смотрел ей вслед, не смея остановить, не смея прикоснуться, не смея просить… Когда-то такими полными боли взглядами, его отец провожал гордую Нимерину…
– Мы повторяем ошибки наших родителей,– едва слышно произнес Ранагнар, но ветер подхватил его слова и она услышала.
Остановилась, обернулась, с грустью посмотрела на того, кого не могла простить:
– Высший…– и все же слова ранили,– высший, уже ничего не изменить…
– Ты не желаешь даже попытаться…
– Я не вижу в этом смысла,– ответила нимфа.
– Разве младенец, что живет под твоим сердцем, не достоит расти в семье, где царит любовь? – Ранагнар с трудом сдерживал рвущийся на волю ветер.
Данирен повернулась, спустившись со сверкающих ступеней, ступила на голубую траву, медленно подошла к тому, что стал ее болью, и прошептала:
– Разве о любви думал ты, о высший, когда зачал его, используя силу и дурман? Разве любовь руководила твоими поступками, когда ты убивал? Разве любовь вела тебя тропою гибели темных? Не говори мне о том, что неведомо жестокому сердцу, высший!
И высший молчал, не в силах сломить свою гордость и просить. Он не мог молить о прощении униженно, как слабый, не мог и не желал – слишком яркими были воспоминания из детства, когда его гордый отец, стоял на коленях перед женой, что так и не приняла его любви. Но и молчать он не мог больше:
– Данирен, самая жуткая пытка в подлунном мире, это пытка безразличием. Твое безразличие убивает меня.
Но сложно испытывать жалость к тому, что вызывает лишь ненависть:
– Ты убил меня раньше, высший.
Ранагнар подошел ближе, заглянул в огромные глаза, так напоминающие темную осеннюю листву, и прошептал:
– Когда ты смотришь, в твоем взгляде ненависть и в то же время в них пустота и обреченность… И когда ты смотришь вот так, твои глаза ничего не выражают… Данирен, что мне сделать, чтобы в твоих глазах появилась любовь?
– Ничего…– слово сорвалось с ее губ, и ударило ледяным порывом, повергая его в бездну отчаяния.
Высший смотрел на свою прекрасную жену, на ту, что носила его дитя, и вспоминал разговор, что сжигал его сердце:
'– Неужели все ночные нимфы погибают, дав жизнь ребенку?
И ответ той, что никогда не любила его:
– Нет, не все. Лишь те, кого лишили свободы, кого лишили желания жить, те, кто не привязан душой… душа нимфы в танце, ее жизнь в лунном свете, лиши ее свободы и нимфа начинает медленно погибать. Данирен дочь человека, но у нее душа нимфы и проклятие танцующих в ночи коснулось и ее…'
Протянув руку, высший коснулся ее волос, которые расплел сам, будучи ветром, с нежность пропустил блестящие пряди между пальцами… Она вздрогнула и отстранилась… Снова! И боль, отчаяние поражения накатило волной, заставляя с яростью сжимать кулаки… А там, на земле людей, бушевал ураган, сметая все на своем пути… обрывая жизни, разрушая города, уничтожая все живое… Он остановил стихию, привычно взял эмоции под контроль… Ранагнар был не настолько жесток, чтобы отпустить свою силу…
Высший сдержался, но с горечью произнес:
– Ничего… это больно слышать.
Отступив на шаг, нимфа прикоснулась к резным перилам, холодным, почти ледяным, и слабая улыбка коснулась бледных губ:
– Ты говоришь, что мое безразличие стало для тебя пыткой, высший… Но я скажу тебе, что такое пытка, самая жестокая из всех существующих, самая безжалостная… Это ты, высший! Видеть тебя каждый день, чувствовать, как ты прикасаешься, смотреть на руки, которые были в крови моего любимого и знать… знать, что его нет, а я вынуждена принадлежать его убийце!
– Ты ничего не забыла, – Ранагнар невольно опустил руки.
– Есть вещи, которые невозможно забыть,– с горечью ответила Данирен,– их можно лишь оплакивать… бесконечно!
Лунный дворец мерцал все ярче, на землю людей опускалась ночь, а во дворце высших тьма вытеснялась голубоватым светом сияющих дворцовых стен.
– Что ты пытаешься мне сказать, Данирен? – высший был почти жалок, почти сломлен, почти раздавлен… но только почти.
И снова нимфа слабо улыбнулась. Ночь звала ее, манила свободой и танцем, звала… но лунный дворец искажал мелодию, и это позволяло отрешенно слушать звонкие напевы звезд, приглушенную песнь луны…
– Я не хочу причинять тебе боль, высший, – она так и не называла его по имени, игнорируя все его просьбы,– я не желаю видеть твои страдания, я не молю о свободе… Просто оставь попытки добиться прощения, я не в силах тебя простить.
– Пройдет время и боль уйдет,– прошептал Ранагнар.
– Не надо, высший,– это был уже стон,– ничего не пройдет! Мне не нужны твои подарки, мне противны твои прикосновения, мне жаль цветы, что ты срываешь для меня, обрывая их жизнь по собственной прихоти! Я не хочу видеть тебя, не желаю слышать твой голос и каждый раз, когда твои пальцы, словно случайно касаются меня… каждое твое прикосновение, как напоминание о том, что я потеряла…
Развернувшись, Данирен направилась вверх, по сияющей лестнице, невольно любуясь мерцанием лунного камня. А высший стоял, не в силах принять свое поражение. Он был терпелив, он был нежен, он был заботлив, но… этого оказалось мало. Тьма сжирала его изнутри, тьма и отчаяние. А та, что отвергла, не дав и шанса, медленно поднималась по сверкающей лестнице, оставляя его на растерзание тьме, холоду, отчаянию…
Но что он мог сделать? Он, который любил так сильно, что не мог оставить, даже когда уходил… И он касался ее, становясь ветром, заглядывал в бездонные омуты глаз, целовал кончики ее пальцев… Как тяжело было сдерживать себя каждый раз, когда глаза следовали за хрупкой нимфой, когда ее аромат пьянил сильнее власти…
– Данирен!!!
Ранагнар окликнул ее, но девушка не остановилась… Игнорируя его попытки все исправить, игнорируя его чувства, игнорируя его самого.
И высший не выдержал! Он мог ждать. Он мог ждать очень долго! Он мог быть терпеливым, если бы у него была надежда… Он мог жить, мучительно отсчитывая мгновения до того, как она проснется и спустится по мерцающим ступеням… Высший мог дать ей время, но она не дала ему надежду… И глядя вслед нимфе, он видел, как уходит в ночь его мать, гордая Нимерина… Как высшая величественно ступает, не скрывая радостной улыбки, а всесильный Гиар сидион Агнар, умоляет ее остановиться… И Ранагнар осознал, что терпение – это путь в никуда!
– Данирен!!! – ветер метнулся вверх, обгоняя, преграждая путь уже разгневанным высшим,– Почему, Данирен?
Она испуганно вздрогнула, едва он столь внезапно оказался перед ней, с лицом, искривленным от ярости… И смысл вопроса дошел не сразу, но все же она ответила:
– Я всегда буду тебя ненавидеть, высший… за всё! И за всех!
– Всегда, это слишком долго! – произнес Ранагнар, вглядываясь в ее бледное лицо.
Устало вздохнув, Данирен прошептала:
– Высший, оставь меня… хотя бы сегодня…
Тьма вытесняла свет из его души, возвращая боль и стыд отвергнутого ребенка… Ребенка, которого никогда не любили… Который искал этой любви с отрочества, и не мог насытиться, покоряя сердца все новых и новых женщин… Боль. Отчаяние. Злость! Он больше не видел смысла добиваться той, что топтала его сердце, даже не замечая этого. Он устал быть виноватым! И спокойные слова, сорвались с губ:
– Ты будешь любить меня, Данирен… Потому что я так хочу!
И высший стал ветром… темным, стремительным, мерцающим… Девушка попыталась вырваться из вихря, окутывающего ее и подчиняющего с каждым мгновением, но не сумела… И теряя сознание, услышала тихий шепот:
– Даже высшие не в силах повернуть время вспять, но мы способны изменить воспоминания!.. Ты будешь любить меня, Данирен, потому что я этого желаю!